— Да хоть завтра! Приезжайте, будем рады. — Савелий пошёл провожать гостей. А Агата стояла и думала: «Странные люди, необычный ребёнок…»
Вечером её навестил инструктор. Потрепав за гриву, радостно воскликнул:
— Ну вот, Агата, и твой первый пациент! Ты никогда не лечила детей, но, мне кажется, у тебя должно получиться. Понимаешь, этот мальчик болен. Ему очень тяжело: ноги-руки его не слушаются, да и говорит он с трудом. Но он тоже мечтает быстро бегать и говорить, как другие дети в его возрасте. И в этом ты должна ему помочь. Я знаю, ты сможешь! Мы вместе будем стараться! Хорошо? — Савелий замолчал.
Взглянув на лошадь повлажневшими глазами, быстро вышел из конюшни.
Агата задумалась над словами инструктора: «Больной ребёнок. В цирке все дети были здоровыми, весёлыми, то и дело проказничали. А этот — совсем ещё малыш, а взгляд — как у старичка. И чем я могу ему помочь? Что ж, Савелию виднее, раз он в этом уверен», — с этими мыслями она, тяжело вздохнув, уснула.
Но спала лошадь плохо. Всю ночь снился ей маленький мальчик, протягивающий к ней худенькие слабенькие ручки. Широко распахнутые глазёнки, темневшие на бледном личике болезненной синевой, смотрели на Агату с надеждой. Умоляли, просили…
Наутро пошёл дождь. Лошадь, слушая барабанную дробь крупных капель по металлической крыше, решила, что сегодня мальчик не приедет. Но она ошибалась.
Сквозь шум воды послышался звук подъехавшей машины и чьи-то приглушённые голоса. С прохладной струёй насытившегося водой воздуха в конюшню зашёл вчерашний мужчина в накинутом на плечи мокром дождевике. К груди он прижимал одетого в синенький комбинезон ребёнка. Из-под капюшона торчал заострённый носик и испуганно поблёскивали глазёнки. Заметив незнакомое ему животное, малыш дёрнулся, крепче обхватив отца руками.
— Ну что ты, сынок, не бойся, — тихо произнёс мужчина. — Это очень добрая лошадка! Она поможет нам. — Мальчик искоса взглянул на лошадь.
Агата почувствовала себя неловко от взгляда маленького старичка. Голубые глаза его были безжизненны, словно померкшие без солнца васильки на мокром лугу. Вспомнив слова инструктора, лошадь прониклась сочувствием к больному ребёнку. А он глядел на неё не мигая, без боязни и страха, будто умоляя: «Помоги мне, милая лошадка! Пожалуйста, помоги!»
Скрипнула дверь. В конюшне появился Савелий в плаще. Скидывая с головы намокший капюшон, воскликнул:
— Вот и хорошо, что приехали. Давай знакомиться! — он протянул загорелую крепкую руку мальчику. Тот попытался вытянуть свою ручонку, тонкую, бледную, с синими прожилками.
Савелий бережно приподнял безжизненную ручку малыша и осторожно коснулся ею морды лошади. От холодного прикосновения озябшей детской ладошки Агата подалась чуть назад. Ребёнок, знакомый с лошадьми лишь по картинкам в книжках, испуганно отдёрнул ручку.
— Агата, это Славик! — улыбнувшись, сказал Савелий. Почесав любимицу за ухом, добавил: — Надеюсь, вы подружитесь. — Подмигнув малышу, он нежно погладил роскошную гриву лошади — настоящей, а не нарисованной сивки-бурки…
Теперь ребёнка привозили каждый день. Отец надевал на сынишку специально скроенные синие бриджи, чтобы ножки не натёр, и чёрные сапожки для езды, а на голову — пластиковый голубой шлем. В кулачок его правой руки крепко зажимал небольшой хлыстик.
И вот уже всадник к скачке готов: сидит, словно кукла-неваляшка, на лошади впереди отца, готового в любой момент подстраховать своё чадо. Вначале именно отец (так заведено, чтобы это был кто-то из родных) приучал ребёнка к лошади.
Первые тренировки проходили в помещении, похожем на здание маленького цирка. Там, в небольшом манеже, маленький Славик постигал азы верховой езды. Сидя, опершись на отца, а то и распластавшись на широкой спине лошади, малыш пытался сохранить равновесие. Старался изо всех силёнок.
Да и Агата расслабляться ему не позволяла. Ненавязчиво, но настойчиво заставляла напрягать то мышцы рук или ног, то живота, спины, шеи, а то и все вместе. Одновременно и массируя их ритмичными движениями мощной мускулатуры, и разогревая живительным теплом своего тела. И больному, обезноженному ребёнку казалось, что это он сам движется. Славик даже иногда посматривал на всех свысока.
К тому же это была не просто пассивная прогулка, как обычно, когда его возили в коляске. Здесь Слава сам участвовал в процессе, и это ему, несомненно, нравилось. Ещё бы, ведь он «идёт» на четвероногой красавице-подруге! Это тебе не лекарства горькие принимать и уколы зудящие терпеть. Да и Агата как будто не замечала его нездоровья, общалась шутливо и непринуждённо. Как тут можно остаться безучастным!