Я шмыгнула носом. Стало холодно. И мокро. Присев на корточки, я обняла себя руками в ничтожной попытке согреться.
— Зачем? Зачем вам это надо? — я следила, как Фин продолжает возиться со своей камерой. — Зачем ты это делаешь?
— Да мне, вообще, нет никакого дела ни до тебя, ни до вашего Ринара, ни до кого-то там еще. Но у меня должок перед сестрой, и вот, как видишь, я его выполняю.
— Ты установил? — из динамиков под потолком раздался противный женский голос, который я никогда не сотру из своей памяти.
Инкуб махнул рукой, жестом показывая, что все готово.
Я подняла голову вверх. Меня снимали по меньшей мере еще три камеры.
— Тогда я выпускаю, — сообщила Оливия. — Как закончишь, поднимайся в дом. Если эта тварь выживет, придуши ее сам.
— Есть, сэр, — усмехнулся Фин, нажимая на камере черную кнопочку.
Съемка началась.
— Чего она от меня хочет? — спросила я, когда железная неприподъемная дверь со скрежетом отъехала в сторону. — Чего ей надо? Что это за клетка?
За железной дверью открылся проход, ведущий в темный узкий коридор, из которого доносилось нечленораздельное чавканье. Я не сдвинулась с места. Уверена, что это не выход… совсем не выход.
— Я сниму, как тебя сжирают самцы, — будничным тоном пояснил Фин. — Простые убийства, увы, не мой конек. Вы постоянно дохните и ничего интересного в этом нет, а так хоть побегаешь от моих голодных мальчиков.
Я вздрогнула, с хриплым воплем подскакивая на ноги, когда из темного коридора показались костлявые человеческие руки с длинными, неестественно выгнутыми пальцами.
— Выпусти меня! — я кинулась к железным прутьям. — Выпусти меня, пожалуйста!
Фин закурил сигарету, выпуская под потолок облако дыма.
— Ну-у, нет, — он поморщился. — Это слишком скучно. Побегай по клетке, покричи, упади на колени. Вы же так любите это делать. Может, помолишься хотя бы?
— Иди к черту! — немеющими губами ответила я, мыслями возвращаясь к предложению Ринара. Он сказал, что у меня есть время вспомнить какую-нибудь молитву. Ага, похоже, это время на исходе.
Резко обернувшись, я застонала, вжимаясь спиной в непробиваемые прутья. Ко мне навстречу на четвереньках, хищно пригибаясь к полу грудью, полз мужчина, больше напоминающий своим видом запуганного зверя. Точно такие же люди были в подвале Лукаса. Самцы Шан-Рина, как абсурдно бы это не звучало.
— Не трогай меня… — я попыталась заговорить с ним. — Не надо! Я ведь ничего тебе не сделаю, обещаю.
Мужчина… называть его мужчиной язык не поворачивался — зверь, человекообразный зверь, насторожился, подобрался и замер, услышав мой голос.
— Он тебя не понимает, — прокомментировал происходящее инкуб. — Они лишены разума.
— Он же человек! — шепотом возразила я, хотя уже сама в это не верила.
— Самец, — поправил Фин. — Прототип человека, но смешенная генетика животного и низшего демона.
Я зажмурилась. Господи, пожалуйста, помоги мне!
Зверь зарычал.
Я распахнула глаза и не почувствовала своего сердца. Оно на секунду остановилось, чтобы забиться с новой силой. Еще трое таких же звероподобных мужчин выходили из темного коридора. Один из них напрягся и, мотнув обросшей черными сальными волосами головой, в несколько прыжков оказался возле меня. Я закричала, с испугу бросившись в другой конец клетки, но, наверное, это была серьезная ошибка. Мой крик только спровоцировал зверя, и тот, подобравшись для прыжка, с утробным рыком бросился за мной.
Инкуб рассмеялся. Ему нравилось представление.
— Отвалите от меня! — заорала я, так и не добежав до противоположного конца клетки.
Мужские пальцы вцепились в мою щиколотку, останавливая на полпути к стене. Я снова завизжала, в панике пытаясь отбиться или хотя бы его ударить. Но кто-то другой схватил меня сзади за вторую ногу и, дернув к себе, уронил на пол, в очередной раз хорошенько приложив затылком об жесткий бетон. На мгновение перед глазами все потухло, но стоило только озверевшему мужчине вцепиться зубами в мою ногу, прокусывая кожу около колена, как я пришла в себя и со всей силы пнула его в лицо. Он недовольно зашипел, отскакивая назад.
Не чувствуя боли, я вскочила и снова бросилась к прутьям.
— Пожалуйста, выпусти! — взмолилась я, смотря на инкуба.
— Давай, давай, продолжай, — он усмехнулся. — Мне нравится, когда вы умоляете о пощаде.
Я завыла.
— Выпусти меня! Выпусти меня, психопат чертов!
Фин лишь затушил сигарету, с неподдельным интересом наблюдая за развернувшейся в клетке картиной.
— Пожалуйста… — намного тише попросила я, держась руками за клетку. Меня затрясло, слезы обжигали кожу, и все лицо уже было мокрым. — Прошу тебя… пусть это закончится, — я не знала, зачем прошу у него помощи, понимала ведь, что это бесполезно, но все равно просила. Не могла не просить, не хотела умирать в тишине под голодное чавканье озлобленных прототипов людей.
Животное рычание раздалось за спиной. Я не смогла даже развернуться, чтобы посмотреть в глаза своей смерти. От ужаса пальцы не слушались, и оторвать их от решетки было невозможно…
