– Откровенно говоря, я сама не поняла, – призналась Орели, – но думаю, это из-за исходной честности. Вы отстранились от собственных предубеждений, искажённых представлений о своих способностях и обнаружили простую чистую истину… которая заключается в том, что каждой способности вместе с преимуществами присущи определённые ограничения. И вы в состоянии признать трудности без особой боязни, ведь в этом ваше призвание – осознавать всю ответственность, управлять способностями и подчинять их своей воле.
– Да, вроде похоже на правду, – пробормотала Софи, высвободив одну руку, чтобы потереть грудь. – Если только я не отключила способность навсегда.
Орели покачала головой.
– Попробуйте её включить, без страха и сомнения. Просто включите, потому что так захотелось.
Софи без особой уверенности зажмурилась, нащупала тоненький нерв, думая о том, сколько добра может принести эта способность, и направила ритм зачастившего сердца к этому новому нервному окончанию…
От очередного мягкого толчка в кончиках пальцев пробудилось столько энергии, что Орели вздрогнула.
– Простите, может, лучше отпустить? – спросила она, но Орели только крепче вцепилась ей в руку.
– Нет, – прошептала она, – какое поразительное ощущение от смены эмоций. Просто потрясающая смесь уверенности, удивления, растерянности и гордости. У меня серьёзное подозрение, что чем сильнее вы сосредоточитесь, тем больше заметите деталей, которые позволят даже регулировать, сколько кому передать энергии, то есть сможете управлять усилением по-настоящему, а не просто «включил-выключил».
– Правда? – спросила Софи, снова потирая грудину.
– Значит, команды подаются отсюда? – спросила Орели, показывая на то место, которое она массировала, почти посередине груди, чуть правее сердца.
– Кажется, да. – Софи снова отключила усиление для проверки. – Ага, толчок возникает здесь.
Орели улыбнулась.
– Я так и знала, что способность энхансера и эмпатия зависят от одной и той же внутренней силы! Теперь многое проясняется!
– Да? – удивилась Софи.
– Ну… по крайней мере понятно, почему ваша способность так сильно действует на эмпатов.
– Правда, – согласилась Софи. – Хотя на телепатов тоже сильно действует… пожалуй, теория лорда Кассиуса похожа на правду. Он сказал, что моя телепатия чем-то похожа на эмпатию, – пояснила она, заметив недоумение Орели. – Кажется, я мысленно улавливаю эмоции, даже не касаясь их средоточия. Вы когда-нибудь слышали о такой способности?
– Нет, – призналась Орели, пристально разглядывая Софи. – Но при вашей уникальной биографии ничего удивительного.
– Да уж, – согласилась Софи. – Вот интересно…
– Что интересно? – подтолкнула Орели, не дождавшись продолжения.
Софи покачала головой.
– Сейчас мне об этом лучше не думать.
– Уж не знаю, о чём вы, но… явно расстроены.
Она погладила запястье Софи большим пальцем, напоминая о том, что эмоции от неё не скрыть.
– Может, лучше выговориться, вдруг полегчает?
Софи вздохнула и потянулась к ресницам.
– Просто вспомнила, как леди Каденс сказала Биане со Стиной, что «Чёрный лебедь» не стал бы мне давать способности, как у биологических родителей, ведь тогда бы их было слишком легко вычислить. Но даже если она права… их гены всё равно должны как-то на меня повлиять. А раз я во многом похожа на эмпатов… может, кто-то из них и есть мой родитель?
Орели словно язык проглотила.
– Не беспокойтесь, я не собираюсь на этом зацикливаться, как раньше, – пообещала Софи. – Я уже сказала Стине, Биане и Кифу, что до решения проблемы с дворфами мы пока прекращаем подбирать новых кандидатов и опрашивать, родители они мне или нет.
– Погодите, – нахмурилась Орели, – то есть вы думали, что леди Каденс – ваша мать?
Софи кивнула, чувствуя, как вспыхнули щёки.
– Я в общем-то не особо горю желанием с ней породниться, просто… она же полиглот, поэтому стоило проверить… но она отказалась, а Стина с Бианой уверены, что она говорила правду. А если её теория верна, то по способностям я всё равно ничего не определю… разве что они всё-таки немного на меня повлияли. Это же логично? Особенно если это эмпат?
– Нет, – тут же заявила Орели с такой уверенностью, что Софи стоило бы огорчиться.
Только вот…
Только…
Она заметила, как у Орели затрепетало сердце.
Три неровных удара.
А когда Софи вспомнила, что это значит, ёкнуло и у неё самой.
– Значит… – протянула она, стараясь убедиться, что ей не померещилось, – вы считаете, что среди эмпатов моих родителей быть не может?
– Я об этом даже как-то не задумывалась, – ответила Орели, отдёргивая руку.
Но в последний момент Софи всё-таки заметила.
Три неровных удара.
У Орели могло быть много причин солгать.
Но… у Софи всё вертелась эта навязчивая мысль: Орели – эмпат.
И блондинка.
Она всегда поддерживает «Чёрного лебедя».
И она старейшина, поэтому её причастность к проекту должна храниться в тайне.
Чем больше Софи об этом задумывалась, тем увереннее себя ощущала.
Всё становилась на свои места.
Окончательно.
Бесповоротно.
И даже не взвесив всё как следует, боясь передумать, Софи рванулась к Орели, схватила её за руку и выпалила:
– Это же вы… вы моя мать?
