Но зачем кому-то писать ей такое? Если Эвери была шлюхой, тогда не знаю, какой должна быть монашка. Мускул на подбородке начал подрагивать и не перестал, когда Эвери заворочалась.
Зевая, она села и убрала длинные пряди волос с лица. Сонная улыбка появилась на ее пухлых губах. — Прости. Я не хотела засыпать на тебе.
Я посмотрел на нее, не уверенный стоит ли ей что-то говорить.
Она выпрямилась, внимательно посмотрев на меня. — Все в порядке?
К черту. Я не спущу это на тормоза. Я бросил взгляд на стол. — Тебе пришло сообщение, пока ты спала.
Она нахмурила брови, проследив за моим взглядом, и подалась вперед, хватая телефон. Она резко вздохнула, касаясь экрана.
Я наблюдал за тем, как от ее лица отлила кровь, и почувствовал, как мое беспокойство растет. — Оно высветилось на экране, когда пришло.
Трясущимися руками она медленно положила телефон. Она не смотрела на меня, но продолжала на него пялиться.
— Ты прочитал сообщение?
— Не то чтобы специально. — Напряженно, я наклонился вперед. — Оно было прям там, светилось у тебя на экране.
— Но ты не должен был читать! — Она встала, обвив себя руками.
Ни фига себе. Постойте-ка. — Эвери, я не копался тайком в твоих вещах. Дебильное сообщение само пришло. Я машинально посмотрел. Может, это было не правильно.
— Это было неправильно!
Я глубоко вдохнул. — Хорошо. Это было не правильно. Прости, но это не меняет того, что я прочитал сообщение.
Она остановилась посреди комнаты, и в ее взгляде определенно читалась паника.
— Эвери, — начал я осторожно. Она посмотрела на меня. — Почему тебе пришло такое сообщение?
Она скрестила руки на груди. — Не знаю.
Я не поверил ей.
— Не знаю, — повторила она, а потом затараторила. — Время от времени мне приходят такие сообщения, но я не знаю почему. Думаю, просто ошиблись номером.
Я все еще не верил ей. — Ты не знаешь от кого они?
— Нет. Высвечивается неопределенный номер. Ты же видел. — Она продолжила прежде, чем я успел заговорить. — Прости, что перепугала тебя. Просто я удивилась. Я спала, а проснувшись, поняла, что что-то не так. А потом подумала… Не знаю, что я подумала, но прости меня.
— Перестань извиняться, Эвери. — Ненавижу, когда она так делает. — Не хочу слышать, как ты извиняешься. Я хочу, чтобы ты была честна со мной, милая. Это все, чего я желаю. Если ты получаешь такие сообщения, я должен об этом знать.
Она отступила назад. — Зачем?
Иногда, я спрашивал себя, разговариваем ли мы на одном языке. — Потому, что я твой парень, и мне не все равно, когда кто-то обзывает тебя шлюхой!
Эвери вздрогнула.
Сделав еще один глубокий вдох, я отвел взгляд. — Честно? Это бесит меня, даже если это случайное сообщение. Никто не должен посылать тебе такое дерьмо. — Я замолчал, найдя ее взгляд и удерживая его. — Ты же знаешь, что можешь мне все рассказать, правда? Я не буду тебя осуждать или злиться.
Как только эти слова слетели с моих губ, я понял, каким я был лицемерным. Вот я говорю Эвери, что она может мне рассказать все что угодно, бешусь от того, что она этого не делает, а сам храню секреты.
— Знаю, — прошептала она, а потом произнесла громче. — Я знаю.
Мое сердце подпрыгнуло, когда я заглянул ей в глаза. — И ты доверяешь мне, так ведь?
— Да. Конечно.
— Твою мать. — Я прорычал, и мышцы еще сильнее напряглись. В груди образовался комок льда. Рассказать ей было рискованно. Она может подумать, что я жестокий человек и уйти, но я должен быть честен, особенно когда жду этого от нее.
Я был напуган до чертиков.
Закрывая глаза, я признался, — Я не был полностью честен с тобой.
— Что?
Я потер подбородок. Назвался груздем — полезай в кузов, как-то так, верно? — Я говорю тебе, что ты должна доверять мне, и что можешь рассказать мне все что угодно, но сам не делаю этого. В конце концов, ты узнаешь.
Эвери быстро обошла журнальный столик и села на краюшек дивана.
— О чем ты, Кэм?
Я могу ее потерять, я понимал это, но должен был рассказать ей правду. — Помнишь, как я говорил тебе, что все мы совершаем поступки, которыми не гордимся?
Она кивнула. — Да.
— Я говорил это исходя из своего опыта. Только паре людей это известно. — Я выдержал паузу. — И это последнее, что мне бы хотелось тебе рассказывать.
— Ты можешь рассказать мне, — сказала она, пододвигаясь ближе. — Честно, ты можешь поговорить со мной. Пожалуйста.
Я не знал с чего начать. Это заняло какое-то время. — Я должен был выпуститься в этом году, вместе с Олли, но мне не суждено.
— Я помню, ты рассказывал мне, что был вынужден сделать перерыв.
