– Я ее убью, – пробормотала я, чувствуя, как постепенно учащается сердцебиение. В животе неприятно заурчало, а руки затряслись.
– А я помогу тебе спрятать труп, – согласилась со мной Элли, хотя от меня не укрылось, как дрогнули уголки ее губ.
– Доун!
Я развернулась.
Нет, нет, нет, проклятье.
По коридору ко мне шагал Нолан. Сегодня он надел футболку, которая гласила: Who run the world? Girls![14], а шел Гейтс так быстро, что его расклешенное пальто развевалось за спиной, как плащ супергероя. Когда он остановился передо мной, обе ручки, удерживавшие его волосы, упали на пол, и мы оба одновременно наклонились, чтобы их поднять.
– Спасибо, – сказал он и сразу принялся снова скручивать волосы в пучок. – Красивые фотографии, – произнес преподаватель, кивнув на стену.
Я смущенно переминалась с ноги на ногу:
– Эмм… Спасибо.
– Отличный фоторяд, – добавил он.
Я подавила порыв скорчить гримасу.
– Неважно, зачем я сюда пришел: твоя домашняя работа получилась потрясающей.
– Правда? – озадаченно выпалила я.
Он коротко кивнул:
– Я плакал. Нечасто такое случается, но на этот раз не сдержался. Я хотел еще раз предложить тебе прислать мне следующие главы своего романа. Если тебе нужно чужое мнение, я с удовольствием их прочту. Естественно, только если ты захочешь.
В горле пересохло, и я сглотнула. О том, что случайно отправила ему первые главы «О нас», я постаралась забыть.
– Никакого давления! Просто я в таком восторге от Тристана и Маккензи, и мне интересно узнать, что будет с ними дальше. Думаю, с этим проектом ты вполне могла бы выйти на издательство или как минимум на какое-нибудь агентство. Так что, если тебе понадобится обратная связь, спокойно приходи ко мне. – Он еще раз кивнул нам с Элли, после чего направился дальше по коридору.
– Спасибо, Нолан! – крикнула я ему вслед.
Он лишь поднял руку и махнул ею в воздухе.
– Это твой преподаватель? – спросила Элли.
Я повернулась к ней:
– Классный, правда?
Элли помахала ладонью у себя перед лицом, как веером.
– Он похож на Криса Хемсворта. Только в образе чудика. Как ты могла от меня такое скрывать?
Я ненадолго задумалась.
– До сих пор мне это в голову не приходило.
Элли покачала головой, и я взяла ее под руку. Теперь мой взгляд вновь вернулся к фотографиям. Я вздохнула.
– Что будешь делать?
Я пожала плечами:
– Наверное, ничего. Не хочу отнимать у Сойер такую возможность.
– Тебе она в самом деле нравится, да? – удивилась Элли.
Я кивнула, даже не задумавшись:
– Она клевая. Сойер даже стала первой, кто узнал о моих новеллах. На нее можно положиться, хоть иногда она и ведет себя как настоящая стерва.
– О’кей. Тогда с этого момента мы начнем хорошо относиться друг к другу.
Я улыбнулась:
– По-моему, было бы здорово.
Воскресенье я провела в постели и пялилась на разноцветную карту мира на потолке. Голова раскалывалась, а все тело казалось тяжелым и неподъемным. Душевная боль не отпускала. И как бы Элли ни старалась меня отвлечь, это просто не работало. Со временем она поняла, насколько серьезной была ссора со Спенсером. И осознала, что мне нужны время и дистанция. Все еще слишком свежо. В ушах до сих пор звучали фразы, которыми мы со Спенсером бросались друг в друга. А кроме этого, всякий раз, закрывая глаза, я видела его перекошенное от гнева лицо и слышала, как разбилась о стену скульптура. Все было плохо.
В понедельник я вновь пошла на лекции, потому что устала от жалкого ощущения, что я либо ничего не чувствую, либо чувствую слишком много. Этот дисбаланс между полным онемением и нестерпимой болью меня добивал. Так что я погрузилась в работу и училась. Вторую половину дня обычно проводила в библиотеке, а по вечерам садилась с Ватсоном за свой письменный стол и писала. Спала я плохо. Каждый раз, когда закрывала глаза, видела перед собой Спенсера или слышала его слова. И как только это происходило, руки опять начинали дрожать, а боль в теле становилась невыносимой.
Сойер я изложила краткое содержание своей печальной личной жизни, не исключая тех фактов, что была замужем, а измена Нейта послужила причиной того, что я несколько месяцев сопротивлялась сближению со Спенсером. С тех пор она не выпускала меня из поля зрения. Ночевала Сойер теперь не у кого-то, а все время оставалась со мной. Она даже досмотрела финал «Холостячки» и заключила со мной пари, кто победит. Я выиграла – самое яркое событие моей недели. Соседка проспорила мне стейк в стейк-хаусе. А если бы выиграла она, мне бы пришлось участвовать в ее следующем фотопроекте. Так что я радовалась вдвойне.
Элли и Скотт с пониманием отнеслись к тому, что я держалась на расстоянии. Мы виделись на совместных лекциях и по средам ходили вместе пить кофе. Им хватало такта не заговаривать со мной на тему Спенсера, и за это я была им безмерно благодарна.
Обеденные перерывы мы с Сойер проводили в студии в западном крыле, где студенты, изучающие фотографию, могли обрабатывать свои снимки. Здесь меня не подстерегала опасность столкнуться со своими друзьями и со Спенсером.
