– Мне сказали, что ты знаешь все молодежные фильмы на свете. Но если ты не смотрела ни одной «Истории Золушки», то… то это настоящий пробел в образовании! Если бы я знала, то вместо этого подарила бы тебе всю антологию.
Спенсер скрыл смех за кашлем.
Я обвиняюще ткнула к него пальцем:
– Это твоя работа – показывать ей классику, Спенс!
– А я никогда и не утверждал, что хорош в этом деле, – ответил он. На губах появилась широкая, теплая и искренняя улыбка. Она заставила его глаза сиять, и я чувствовала, как он счастлив.
– Можешь занять эту, эмм… – Оливия прочистила горло. – Можешь занять эту должность. Я увольняю Спенса. – Она переводила взгляд с меня на него и обратно. – Тем более теперь ты, наверное, часто будешь сюда приезжать, да?
Я потерялась в улыбке Спенсера. Его радость перекинулась и на меня, и все внутри охватило безумное покалывание. А потом я посмотрела на его сестру – девочку, которая была всем для мужчины, которого я любила.
– Не могу представить себе ничего лучше.
Три месяца спустя.
Я еще издалека увидела Исаака, который пробивался сквозь толпу. Вытянувшись вверх, я подняла руку, махнув ему идти к нам. Он заметил меня и улыбнулся.
– Привет, народ, – поздоровался он с Элли, Кейденом, Скоттом и Эверли, сидящими за столом.
Сегодня вечером мы заняли свое любимое место на угловом диване в «Хиллхаусе».
– Привет. – Я обняла Исаака. – Здорово, что у тебя получилось прийти.
– После такого таинственного приглашения у меня просто не осталось выбора, – ответил он и сел напротив меня. – Так что мы празднуем?
– Она не хочет говорить, пока не придут остальные, – сказала Элли.
Мы с Эверли обменялись улыбками через стол. Она уже знала, что послужило поводом для встречи. За последние месяцы мы с ней стали еще ближе и уже хорошо подружились. Поскольку Морин и папа теперь были неразлучны, на летних каникулах мы провели достаточно много времени вместе.
– Она лыбится и молчит, – изрек Скотт и глотнул пива. – Уже несколько часов.
Эверли бросила взгляд на часы:
– Мы тут не дольше получаса, Скотт.
Внезапная вспышка света заставила меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидела в паре метров от себя Сойер, которая держала перед лицом огромный зеркальный фотоаппарат.
– Не смотри в камеру, Доун, – громко велела она, чтобы перекричать гремящую музыку. – Ты же уже в курсе, как это делается.
Я закатила глаза:
– Я пригласила тебя как часть вечеринки, а не наняла фотографом, Сойер.
– Куда иду я, туда идет и Фрэнк. – Она не опускала фотоаппарат.
После того как на прошлой неделе мне уже в восьмой раз пришлось позировать для снимков Сойер, я просто обязана была дать имя этой штуке.
Моя соседка по комнате направилась к нам и остановилась возле Исаака:
– Подвинься, ботаник.
Исаак выгнул бровь.
Она взмахнула ресницами и подарила ему одну из своих редких улыбок:
– Пожалуйста.
Исаак дернулся, щеки у него вспыхнули, и парень подвинулся на сиденье ближе к Элли.
Сойер села рядом с ним и положила Фрэнка на стол.
– Итак, по какому поводу вечеринка?
Она оглянулась по сторонам, избегая при этом смотреть в сторону Элли и Кейдена. Эту проблему между ними надо срочно решать. Все они входили в узкий круг моих друзей, и меня расстраивало, что они до сих пор не могли нормально разговаривать друг с другом только из-за того, что у Сойер когда-то что-то было с Кейденом.
– О черт, – неожиданно выдал Кейден и нахмурился. – Он совсем рехнулся.
– Крошка!
Я испуганно повернулась в том направлении, откуда раздавался крик Спенсера.
Мой парень действительно рехнулся. И за это я его любила.
Его вообще не было видно. Потому что перед собой он нес огромную охапку шариков, наполненных гелием. Я даже не смогла бы точно сказать, сколько их там. На нескольких обнаружились буквы, которые вместе, скорее всего, складывались в мое имя, на других же повторялась надпись: «Поздравляем!»
– Твою мать, только не говори, что ты беременна, – застонала Сойер.
Я резко обернулась к ней:
– Боже мой, нет.
– Я уже столько раз вас ловила, что вообще бы не удивилась.
Я ощутила, как к щекам приливает краска:
– Теперь тебе известно, как я всегда себя чувствовала.
– Вы же теперь не съедетесь, да? У меня совсем нет желания делить комнату с какой-нибудь незнакомой девчонкой, – пробурчала она.
Я наградила ее приободряющей улыбкой:
– Не волнуйся, так быстро ты от меня не избавишься.
Спенсер подошел к нам вместе с Моникой и Итаном, и сперва ему пришлось избавиться от шариков, прежде чем он смог наклониться и поцеловать меня. Я обвила его руками за шею и притянула к себе. Мысль о том, что он на самом деле мой, все еще казалась ошеломляющей, и я использовала любую возможность, чтобы показать ему, как я в него влюблена. Хотя этот поцелуй, который становился все более страстным, был не совсем бескорыстным. Мой язык скользнул к нему в рот, и он издал тот самый звук, идущий глубоко из груди и каждый раз вызывающий у меня дрожь по телу. Лишь когда Скотт кашлянул, я от него оторвалась.
– Это для меня? – задыхаясь, спросила я.
