Они пошли к выходу. У окна сидел мужчина в зеленой бобочке и чистил апельсин. Егоров хотел пройти мимо, но тот заговорил:
– Узнаете, гражданин начальник?
Боевик, подумал Егоров, ковбойский фильм.
– Нет, – сказал он.
– А штрафной изолятор вы помните?
– Нет, я же сказал.
– А пересылку на Витью?
– Никаких пересылок. Я в отпуске…
– Может, лесоповал под Синдором? – не унимался бывший зек.
– Там было слишком много комаров, – припомнил Егоров.
Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно-белую полоску ножа.
Мужчина уселся, продолжая чистить апельсин.
– Что ему нужно, – спросила девушка, – кто это?
– Пережиток капитализма, – ответил Егоров, – но вообще-то изрядная сволочь. Простите меня…
Говоря это, капитан подумал о многом. Ему хотелось выхватить из кармана ПМ. Затем – вскинуть руку. Затем опустить ее до этих ненавидящих глаз… Затем грубо выругаться и нажать спусковой крючок…
Всего этого не случилось. Мужчина сидел неподвижно. Это была неподвижность противотанковой мины.
– Молись, чтоб я тебя не встретил, – произнес Егоров, – а то застрелю, как собаку…
Капитан и девушка гуляли по аллее. Ее пересекали тени кипарисов.
– Чудесный вечер, – осторожно сказала Катя.
– Восемнадцать градусов, – уточнил капитан.
Низко пролетел самолет. Иллюминаторы его были освещены.
Катя сказала:
– Через минуту он скроется из виду. А что мы знаем о людях, которые там? Исчезнет самолет. Унесет невидимые крошечные миры. И станет грустно, не знаю почему…
– Екатерина Сергеевна, – торжественно произнес капитан и остановился, – выслушайте меня… Я одинокий человек… Я люблю вас… Это глупо… У меня нет времени, отпуск заканчивается… Я постараюсь… Освежу в памяти классиков… Ну и так далее… Я прошу вас…
Катя засмеялась.
– Всех благ, – произнес капитан, – не сердитесь. Прощайте…
Смех Кати не означает издевки над неловким в ухаживании капитаном, отпускные планы которого столь значительно изменились. Она ответит на прямолинейные чувства Егорова и уедет с ним. Ей будет нелегко. Встреча с бывшим зеком, острое ощущение опасности, бессильная ярость, объяснение с Катей. Все это на полутора страницах. И при этом нет ощущения конспективности, эскизно. Все полноценно и законченно. Автор говорит в очередном «письме к издателю»:
Раньше это было что-то вроде повести. Но Дрейцер переслал мне лишь разрозненные страницы. Я попытался их укомплектовать. Создал киномонтаж в традициях господина Дос-Пассоса. Кстати, в одной старой рецензии меня назвали его эпигоном.
Еще одно техническое уточнение:
