Мы друг друга люто ненавидим, и я бы сказал, что такое бывает, если когда-то ты любил также сильно, но мы вроде разобрались, что любви не существует? Значит, причина в другом. Но мне на нее насрать. Я разбираться давно ни в чем не хочу, а вот поиздеваться над супругой — за милое дело.
Плавно поворачиваюсь, присаживаюсь на столик, сложив руки на груди, наклоняю голову. Жду. Ну, давай. Мы оба знаем, что ты будешь делать дальше. Давай.
— Я скучала.
Бинго!
Это вызывает во мне смех, но я его не спешу показывать. Рано. Хочу, чтобы сначала она унизилась посильнее. Мне это доставляет эстетическое, оргазмическое,
Ева делает ко мне шаг.
Ее шелковый халатик цвета слоновой кости зазывно приоткрывается, что является бесспорной случайностью бесспорно не случайным взмахом руки.
Актриса. Хороша.
Мне нравится ее тело. Все еще нравится. Все еще привлекает. Да это и неудивительно. Ева до сих пор одна из самых красивых женщин России, как никак. Она все еще молода. Все еще тонкая и звонкая. Ее грудь все еще упруга, а задница подтянута благодаря часовым упражнениям в зале.
И чего мне не хватает? Спросил бы каждый, кто видел перед собой такую вот картину, как кто-то вроде мой жены облизывает нижнюю губу. Соблазняет. Делает еще один шаг. Как запах сладких, дерзких духов, которыми она надушилась ради меня сегодня, касается ноздрей и дает удар по венам.
— Влад, почему ты так долго? Ужин остыл…
Вау. Ужин. Моя жена не готовит, чтобы понятно было. Она просто заказывает повару и даже не накрывает стол. Еще она не убирает. У нас есть три горничных, которые работают посменно. Каждый день.
Да я и не настаиваю. Честно. Достаточно зарабатываю, чтобы моя жена не исполняла все эти обязанности — мне на них плевать. Дело в другом.
В. Другом.
Чего она упорно не замечает.
Делает еще один шаг, улыбается, сама глаз с меня не сводит. Руку тянет. Хочет дотронуться. И так сладко-сладко шепчет мое имя…
— Влад…
Только патока это. От которой уже изрядно тошнит. Ева умеет соблазнять. Мужчины перед ней — рабы. Я сорвался с цепи. Давно. И ее это бесит, а меня веселит.
Перехватываю ее запястье в сантиметре от своего лица и тихо цыкаю, не скрывая своего самодовольства. А потом тяну с сарказмом.
— Извини, родная. Я устал. В другой раз.
— У нас секса не было полгода уже! Ты издеваешься?!
— Период такой. Засушливый. Купи себе вибратор.
Встаю и иду по коридору в свою спальню, а в спину слышу шепот.
— Кто она? На этот раз.
Молчу. Мне не стыдно, чтобы ясно было, просто ее это не касается. Я перестал скрывать свои измены уже давно, а сейчас, опять же, получаю от ее боли удовольствие. Но, знаете, что самое дерьмовое? Что ей не больно, как женщине, которая любит своего мужчину. Ей больно, как эгоцентричной суке, которую просто не хотят и предпочитают другую.
Это не страдание сердечное — ущемленное эго, только и всего. А давить ее эго я люблю и собираюсь практиковать, пока не решу, что с нее хватит.
— Не понимаю о чем речь, — парирую нагло, снова иду, по пути расстегиваю рубашку, — И не хмурься, дорогая. Морщинки появятся раньше времени.
— Эта шлюха хоть знает, что ты женат?!
Застываю на месте, а в груди чувствую укол чего-то давно забытого.
Неприятие. Отрицание. Злость.
Потому что если кто здесь и шлюха — это ты. Но точно не моя свободная малышка Женя, с которой надо было все-таки остаться.
Да.
Я жалею, что сел сегодня ночью в машину. Зря.
Я делаю все точно по инструкции. Ну или почти.
Мне мама никогда подарки не дарила на ночь, потому что знала: я пока со всем не разберусь, не успокоюсь. Довод об этом не знал, но я не сильно в претензии. Всю ночь проковырялась с новым телефоном, восторженно разглядывая каждую грань!
У меня такой дорогой вещи никогда в жизни не было…
Потрясающе. Конечно, все еще гложет где-то на подкорке, что не надо было принимать подарок, но…как отказаться то? Так сложно. Я прикрывалась тем, что испугалась его взгляда, но на самом деле…хоть сейчас то, стоя под душем наедине с собой, я могу сознаться? Что просто не захотела.
Ну не захотела!
Я на такой телефон копила бы год! А потом еще год уговаривала бы себя его купить! Но, черт, если перед тем как меня вырубило, всякие такие доводы работали, то что-то с утра флер спал и даже стены начали давить.
Когда до меня дошло, что вчера произошло.
Когда окончательно дошло!
Господи. Что же я творю…
Я рассеяно разглядывала безумно красивые цветы, пока ехала до дома, и слава богу никого не было! Только бедный Виктор, с которым никто так и не погулял. И наплевать бы, да? У меня нет времени, а пес не мой! Но я уйти не могу. Он же все-таки живой...
Пишу Владу, чей номер предусмотрительно был уже вбит в память телефона.
