Пока я снова тянусь к коктейлю, подруга вдруг хмурится, потом цыкает, а потом закатывает глаза.
— Что такое?
— Да Светке плохо! Я схожу, окей? Проверю.
— Да, конечно.
— Сиди здесь!
— Сижу-сижу!
Отдаю ей честь, как дочери генерала, на что она слегка пихает меня в плечо и сбегает. А на меня снова накатывает весь тот пласт несправедливости и дикой злости.
Поворачиваюсь к бару лицом. Все бесят! Не хочу ни на кого смотреть! И так грустно вдруг становится…папа так и не сказал ни слова…
— Похвальная мечта.
Вздрагиваю от глубокого, красивого голоса, который звучит совсем рядом по левую руку от меня. Хмурюсь. Когда смотрю на владельца — притихаю окончательно.
Какой красавчик…
Мужчина явно многим старше меня. И выше меня. У меня вообще рост чуть выше среднего, но у этого определенно «не» чуть. На вскидку метр девяносто? Ну…наверно, если глазомер не подводит. Он абсолютно точно не подводит в определении ширины его плеч — очень. Красивый, синий костюм с красным галстуком отлично их подчеркивает и «как бы» намекает, что тело у него в принципе «атлетическое». Волосы красивые…черные, как смоль, под цвет и густые брови, и щетина, выбритая ровно под «линеечку». А губы? Ого…пухлые, верхняя чуть больше. Нос прямой. Линии скул четко очерчены, и ресницы — их будто приклеили! Как опахала, блин.
Че-ерт, серьезно! Какой красавчик…аж дар речи пропадает, точнее как? Он бы непременно снова канул в «небытие», если бы не одно «но» — Лонг-черт-его-дери-Айленд.
— Простите, вы это мне?
Мужчина ухмыляется, потом плавно поворачивается ко мне, и я замечаю явно дорогущие часы на правом, крепком запястье. Но когда я сталкиваюсь с омутом его черных глаз — уже плевать на все. Они затягивают…
— Тебе. Долго думала.
— Я просто не ожидала! — ершусь от насмешки — он улыбается, показывая ровный ряд белоснежных зубов.
Как будто хищных каких-то…внутри как-то странно все переворачивается от этой мысли…
— Сочувствую такой несправедливости.
А я сочувствую себе, потому что снова ловлю ступор. Не понимаю. О чем речь?
Вопрос будто на лбу у меня отпечатывается, так что мужчина, сделав глоток из гранёного стакана с янтарной жидкость и парочкой кубиков льда, поясняет.
— Я про твою ситуацию. Это прискорбно.
— Подслушивал что ли?!
Какая наглость! Сегодня что день тех, кто хочет довести меня до белого каления?!
— Ты громко рассказывала.
Отбивает ловко. Ну и?! И что с того?! Необязательно комментировать и вообще! Я…я…ааа! Не знаю, что сказать в ответ. По нему видно сразу, что любой мой аргумент он использует против меня, и в результате дурой будет ваш покорный слуга, поэтому я лишь фыркаю и отворачиваюсь. Но он решает иначе.
На барную стойку вдруг ложится красивая, черная визитка с золотым тиснением, а он двигается ближе ко мне и шепчет на ухо. Мне сердце мешает услышать, что он конкретно говорит, но глаза видят тонкий шрифт и отпечатывают его на той стороне черепа:
В этот момент можно смело считать, что я пропала. Это точка отсчета до того момента, как мне в башку прилетит обратка от собственных, глупых решений.
Я люблю своего отца, но иногда, после встречи с ним, я хочу напиться до состояния полного невменоза.
Помню, на первом курсе менеджмента, мы разбирали некую очень популярную концепцию, которая, наверно, известна каждому хотя бы «понаслышке». Пирамида Маслоу. Нет? Вы далеки от этого? В двух словах и коротко: это иерархия потребностей человека. Сначала идет физиология, то есть еда, крыша над головой, сон, секс. Дальше безопасность: потребность чувствовать под ногами твердую почву, то есть иметь какое-то постоянство и гарантии будущего. Социальная принадлежность — семья, дом, друзья. Признание и уважение — и без сноски ясно, что это. Самореализация, что тоже, думаю, понятно.
К чему этот экскурс? Да к тому, что моя семья не нуждается ни в чем, но, как человек очень богатый, мой отец имеет ряд амбиций, которых не смог добиться сам, но хочет воплотить в жизнь через меня. Я не против. Самореализация дело полезное, нужное, и в ней у меня тоже есть свои интересы, только вот иногда раздражают методы, которые применяются для ее достижения.
— …Она — совсем не то, Влад, — говорит, сидя в кожаном кресле напротив огромного камина, — Это проблема. Реши ее.
Меня бесит все в этой фразе, начиная с тона, будто я щенок какой-то. Отец это знает. Ему также известно, что не смотря на мой вполне себе «юный» возраст в размере полных тридцати лет, я фору по силе характера дам многим его товарищам. Да и ему тоже. Перевожу опять же кратко: давить на меня бесполезно. Я решаю, что делать в моей жизни и как ее строить. Еще короче? Выбирай выражения, когда лезешь в мою постель.
Поэтому он смягчается и опускает глаза на граненный стакан, мотает слегка головой.
— Ты же не дурак, сам должен все понимать. Эта женщина все только похерит.
— Мы просто трахаемся.
