Испуганно смотрю на Влада, который в свою очередь изучает рисунок на ковре, хотя вряд ли. Такое ощущение, что он старается что-то для себя понять, и я не знаю, к чему он там приходит и приходит ли вообще, но через мгновение резко поднимает на меня глаза.
А потом хрипло шепчет.
— Три года назад в парадной моего дома, прямо рядом с моей дверью, на меня напал неизвестный. Он нанес мне пять ножевых ударов, а когда я падал, сильно ударился головой о ступени. Мне сделали серьезную операцию, а потом ввели в кому из-за отека мозга. После того, как я проснулся — памяти не было. Выпала последняя пара лет. Врач говорит, что возможно все вернется неожиданно, а может я никогда не вспомню, что утратил. Как карта ляжет.
Сердце бешено стучит. Я вроде слышу каждое сказанное им слово, но пульс застилает весь мир громкими, частыми ударами. Кажется, я плачу. Не чувствую. Только сижу, застыв на одном месте, пока в моей голове сходятся концы с концами.
И я резко вскакиваю, уставившись на Еву.
— То есть пока он лежал в коме и боролся за свою жизнь, ты строчила мне смс-ки?! Это для тебя было важнее?! Подлая, мерзкая сука!!!
Дальше я мало, что помню, кроме того, как несусь на нее, запрыгиваю сверху, перевернув кресло, и наношу первый удар кулаком прямо в морду! Как папа учил.
— …Да твою мать!
С ревом меня буквально отдирают от Евы, которая верещит, как свинья во время убоя! А мне мало! Так хочется задушить эту подлую змею!
Серьезно?! В момент, когда твой ЛЮБИМЫЙ муж болтается где-то между жизнью и смертью, ты думаешь о том, как вывернуться и получить свою сатисфакцию?! И после того будешь сидеть и строить из себя обиженную жену?! Да пошла ты на хер! Как и тогда, я не верю в ее чувства! Не любит она его! ТАК не любят! Это выгода, нежелание терять положение, отказ от перемен — что угодно! НО НЕ ЛЮБОВЬ!
Не могу дышать от ярости! Меня аж трясет! По щекам бегут горячие, обжигающие слезы, но двигаться я не могу. Руки держат крепкие, горячие ладони, спиной прижимают к широкой груди, а на ухо я слышу отчетливые, короткие выдохи. Которые я из тысячи узнаю.
Господи…он чуть не умер…
Меня насквозь прошибает такая дикая боль, что я не могу сдержаться от стона, слегка сгибаюсь, жмурюсь.
А если бы…он не выбрался?! Если бы…умер?! А я бы так ничего и не узнала! Или еще хуже! Узнала! Неожиданно. Из новостей. Смело могу сказать, что Котика бы точно не было. Я бы потеряла ребенка, а потом следом умерла, так что, наверно, спасибо? Что замалчивали? Интересно, почему?
Нет, мне неинтересно! Кого я обманываю! Свое собственное сердце стараюсь обдурить?! Да херня все это! Не получается отвлечься! Его только сильнее давит, и я громко всхлипываю, вонзаю ногти в его ладони.
— Успокойся, — шепчет мне на ухо, сильнее сжимая в своих руках, — Женя, угомонись!
Но…как это сделать? Боже, он, наверно, даже не понимает, почему я так реагирую? Конечно…он же меня не помнит… но я то все помню… и как сидела в том доме, как распадалась на части от страха и волнения. Места себе не находила…
Как умирала, после его сообщения…
Как ждала…еще сутки! Целые сутки, а потом еще три года…
И все из-за какой-то сранной идиотки!
Ярость снова кроет, и я рвусь, тогда Влад придавливает меня к холодному, панорамному окну. А за спиной я слышу жалкие всхлипы…
— Вы видели?! ВИДЕЛИ?! Эта дура разбила мне губу! Господи, да она же чокнутая! Сумасшедшая…
— Папа, уведи ее отсюда!
Возня. Коротко, сухо вдыхая, я еле улавливаю ее. Наверно, Алексей Витальевич просто в шоке! С кем связался его сын…Точно чокнутая. Сумасшедшая…еще и мать его единственного внука! А вдруг…это станет достаточно веской причиной взять и отнять у меня ребенка?!
Боже…я же этого не переживу…
ЖЕНЯ, ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ!
Стараюсь дышать.
Папа учил меня дышать. После смерти мамы я стала страдать вспышками ярости. Ничего серьезного, конечно, до опасных проблем с психикой я не дошла. Дети просто по-разному реагируют на смерть, но с этим надо было что-то делать. Папа у меня в прошлом занимался серьезным спортом — борьба, бокс, еще хрен пойми какие единоборства, так что контролировать ярость он умел очень хорошо. Помог. Научил. Передал опыт. Так что сейчас я снова обращаюсь к нему и слышу:
«Если ты чувствуешь, что эмоции тебя переполняют, надо закрыть глаза и досчитать до десяти»
«Мне помогут простые числа?!» — со злым сарказмом выгнула я брови, он слабо улыбнулся и мотнул головой.
«Нет. Цифры — это просто способ сосредоточить на чем-то мысли. Когда эмоции прорываются, как дамба, ты теряешь порядок в голове. Он нужен. Он главный. Дыши и считай. Вот так…» — папа глубоко вдыхает, приподняв руку, потом выдыхает, — «Десять…девять…восемь…»
«Семь…шесть…пять…»
«Правильно…»
«Глупо как-то, пап…»
«Если не нравятся цифры, можешь заменить чем-то другим. Например стихами, словами песни, считалками…Главное, направь разум по одному потоку, чтобы он тек в одном направлении, а не топил всю голову, как во время цунами».
Я заменила цифры на неправильные, английские глаголы, которые сейчас бормочу себе под нос, пока шаги не стихают.
Остаемся только мы.
