Я не знаю, что делать, растеряна, и не имею ни малейшего понятия, как можно исправить дерьмо, в которое я угодила.
Мысленно представляю мерзкие заголовки:
«Малолетняя любовница родила ребенка от будущей надежды России!»
«Любовница Владислава Довода учится на переводчика, и кто же этому поспособствовал?! Неужели пахнет крупным, коррупционным скандалом?»
«Бедная жена Ева Довод рассказывает обо всех душераздирающих подробностях своей жизни в тени малолетней разлучницы…»
Ну и далее по списку.
Веду плечами.
В этот момент чувствую прожигающий взгляд Евы и прекрасно понимаю одно: показала слабость? Радуйся. Теперь она от тебя не отцепится.
Очевидно, что нет. Ева все еще жаждет сатисфакции, поэтому издает едкий смешок и тянет.
— А где же мать нашей главной героини, а? Неужели ей стыдно посмотреть, кем стала ее дочь?
Это больно.
Я вся сжимаюсь, но сразу ощущаю, как папа становится куском льда.
А это уже плохо…
— Что вы так смотрите?! — усмехается снова, — Не смогли воспитать свою шлюху…
Жесткий, сильный удар обрывает фразу на середине, а Алексей Витальевич подается вперед.
— Ева, я все понимаю. Правда. Ты имеешь, наверно, право злиться…
— Ни хрена она не имеет, — перебивает его Влад, поднимает глаза и вкручивает их в жену, — И если ты еще раз откроешь свой рот…
— Вау! Ты со мной заговорил!
Они не говорили?
— И всего то надо было оскорбить твою шлюху…
— Ева, я в последний раз тебя предупреждаю. Завали. Свою. Пасть. Она — мать моего ребенка, а второе…
— Защищаешь ее?! Серьезно?!
— Я сказал — заткнись! — взрывается Влад, резко подавшись вперед, — Ты забыла, кто я?! И на что способен?! Может быть, я потерял память, но этого, поверь, у меня никто не отнимет! Не беси меня! Лучше, твою мать, сиди молча!
Угроза вполне реально проходится по комнате, как еще один немой и невидимый зритель, но его чувствуют все. Влад не настроен шутить, и Ева благоразумно прикусывает язык и отворачивается.
А папа вдруг издает смешок и откидывает голову на спинку диванчика. Смотрит в потолок. Ева все-таки фыркает, видимо, не может удержать свое дерьмо в себе. Папу это не особо вдохновляет, и он снисходительно смотрит на нее, подняв брови.
— Мама Жени умерла от рака, милая барышня, но когда я в следующий раз пойду к ней на могилу, непременно скажу, что зазнавшаяся, высокомерная выдра думает о нашей дочери.
Мне кажется, что на миг Ева теряет всю свою спесь, даже бросает на меня взгляд, но быстро берет себя в руки. Нос задирает посильнее, смотрит папе точно в глаза и ухмыляется.
— Тогда понятно, почему все так.
— У меня хорошая дочь.
— Ну да. Конечно.
— Конюшня. Моя дочь хорошая девочка. Она честная, добрая и старательная, а если у тебя есть какие-то вопросы — задай их мужу. Хрена с два я позволю обвинить ее во всем, ясно?! Да, она была не права, что связалась с женатым мужчиной, но она была ребенком. Он — взрослый. И это у него кольцо на пальце, а не у нее. Значит, ответственности больше на его плечах, я понятно изъясняю свою мысль?! Или мне добавить, что от хороших жен не гуляют? М?
Я чувствую неподдельную гордость. Наверно, нельзя так? Радоваться, что твои косяки закрывают, выгораживают, хотя с другой стороны — плевать. Папа мне все уже высказал тогда, три года назад, и я знаю, что неправа. Но при посторонних, он никогда не позволит себе и слова сказать — вот какой он. И я рада. Правда. Хоть раз почувствовать себя под защитой за все это время? Когда абсолютно каждый на моей стороне?
Меня ведь поддерживают и Никита, и Влад, даже Алексей Витальевич. Стас не в счет — он просто наслаждается представлением, но Ева все равно проиграла. Она беспомощно смотрит на каждого мужчину, а потом затыкается насовсем, опустив глаза на свои руки.
Твоя очередь.
Нет, я определенно не ангел. И сучесть мне не чужда, потому что я радуюсь. Это плохо, но я радуюсь…пару минут, пока Стас не прерывает очередную, тихую яму, в которую мы снова провалились.
— Итак…вот и сводки подоспели…
Он встает, глядя в своей телефон, и медленно прохаживается от своего кресла до стеллажа с книгами, кивает чему-то, потом смотрит на нас.
— Итак, какие у нас новости. Как я и думал, все внимание обращено больше всего на ребенка.
Я не понимаю — это хорошие или плохие новости? Мне неприятно, что моего сына кто-то касается даже так, но все равно…что это значит? Боязливо осматриваю мужчин. Они ничем не выказывают свое отношение, казалось бы, только в глазах пробегает понимание, и только Влад перевешивает чашу весов в отрицательную сторону, когда выдыхает шумно и опускает голову.
— И что это значит? — аккуратно спрашивает папа, подавшись вперед, Влад ему глухо отвечает.
— Это значит, что они уже выяснили, что он — мой сын.
— Ты не записан ни…
— Не имеет значения, — также безжизненно поясняет, — Сложить два и два даже крысы могут. Они быстро вычислят дату его зачатия, рождения, и непременно свяжут с моим отъездом. Твою мать!
— Видимо, тебя это не радует? — ухмыляется зло отец, а Влад на него резко смотрит, но влезает Ник.
— Теперь ничего нельзя будет скрыть…
