— Она ждала тебя, Влад. Все эти три года не переставала ждать. Злилась на себя, но продолжала ждать и любить. Я знаю, что ты не виноват в том, что случилось, и я очень надеюсь, что ты действительно хотел расстаться со своей женой, но…
— Но? — хрипло спрашиваю.
— Но это было тогда. Сейчас ты ее не помнишь.
— У меня есть к ней чувства, Константин. Сильные. Я объяснить этого не могу, но…
— Слишком много «но» в этой истории, ты не находишь?
Не нравится мне, куда идет этот разговор, поэтому я хмурюсь и тихо спрашиваю.
— Чего вы хотите?
— Уберечь свою дочь, раз тогда не смог. Если ты не готов быть ей верным и преданным мужем, не пудри мозги моей девочке. Прими решение.
— Какое решение?
— Я видел вас с твоей женой.
— Она уже не моя жена.
— По документам — да, и твой поступок благороден, только вот он не отменяет правды.
— И какой же правды?!
— Такой, где легко что-то сказать, но гораздо труднее сделать.
— Я не пустослов!
— А я и не это имею ввиду. Тебя вырвали из привычной жизни, на голову свалился ребенок, которого ты не знаешь, женщина, которую ты любил, но этого не помнишь. Я понимаю, как такая ситуация может запутать, и мне жаль, что с тобой это произошло, только вот кто подумает о Жене? Ей тоже сложно.
— Я этого не отрицаю.
— И снова: я знаю. Поэтому и прошу: прими решение. Туда или сюда. Она или твоя Ева. Если второе, скажи об этом прямо. Не привязывай ее еще сильнее, Довод. Моя девочка сильная. Она с этим справится. Но вранье? Это ее уничтожит. Я прошу тебя так не поступать. Настоятельно.
Слегка усмехаюсь.
— Угрожаете?
— Именно, — усмехается в ответ, — Я все еще знаю, где найти стаю собак, чтобы скормить ей твои останки.
Вроде и шутка, а с долей правды, только я улыбаюсь сильнее. Нет, Константин — мужик шикарный. Понятно, откуда такая Женечка мне на голову свалилась: правдивая, честная, спесивая и гордая, но совершенно особенная малышка.
И при одной мысли о ней, нежность берет за душу, так что я уверенно киваю.
— Я не собираюсь врать ей.
— Верю, но определиться все-таки стоит.
Он закрывает рюкзачок, закидывает его на спину и разворачивается в сторону выхода, а когда одевается, на миг тормозит и смотрит мне в глаза уже с открытой, понимающей такой улыбкой.
— Кстати, о ее характере я не шутил. Бывает дрянным, тут уж ничего не сделаешь, только понять и простить. Единственное, могу дать совет: дай ей остыть. Психоз закончится, там и поговорите. Пока это абсолютно бессмысленно — кусаться будет отчаянно и жестоко. Только больше рассоритесь.
— Хороший совет.
— А главное бесплатный, — он ударяет меня по плечу и тихонько посмеивается, — Терпения тебе, Влад. И удачи, — а потом тише, — Тебе она явно пригодится…
Я много думаю о том, что сказал мне Константин, и чем дольше это тянется, тем больше внутри растет протест.
По началу я пытался сбросить ощущения на тот факт, что он полез в мою постель без мыла, а этого я не приемлю от слова «совсем» и даже для отца ставлю четкие рамки. Тут совершенно незнакомый мне мужик! Взялся судить о моих отношениях и чувствах! Какого хера?!
Только дело то не в этом. Пытайся притворяться сколько хочешь, но мое нутро все на дыбы становится не из-за непрошенных советов, их оно как раз признает и почти смиряется. Меня бесит намек. Точнее даже прямое руководство к действию: отпусти Женю.
Не могу!
Тягу к маленькой я не выдумал. Меня к ней на аркане тащит, за нутро. Что-то берет его за груди и вбивает в себя с силой Геркулеса! Как объяснить иначе — не знаю, но это наваждение реальное. Странное, непонятное, сильное…при этом я ее почти не знаю, но знаю как будто абсолютно полностью! И мне без нее плохо.
Душа ноет и скучает. Она три года без нее томилась и скучала, а когда я узнал всю нашу историю — будто спазм отпустило. Мне стало легче.
Доказательство на лицо: я, как придурок, проверяю свой телефон в миллионный раз, а когда не обнаруживаю сообщений от этой спесивой девчонки — морщусь от мощного толчка в самое сердце.
Не пишет.
Обиделась.
Непонятно на что вообще! Еще и в позу встала, говорить отказывается! Невозможная!
Хочу закатить глаза, но как раз в этот момент телефон коротко вибрирует, и я резко смотрю на экран.
А в сообщении фотка в шикарном белье. Черное кружево, игривый взгляд в зеркало, интимная полу-тень.
Следом еще одно сообщение:
Щурюсь. Может быть, я и ударился головой, но не лишился ума.
Мне.
Это сообщение адресовано именно мне, тут без вариантов вообще. Я по белью это сразу понимаю — мне такое нравится. Именно черное. На ней.
Что это? Попытка спровоцировать? Я ведь по идеи должен ревновать? И да, я чувствую раздражение. Поэтому ничего не отвечаю, только телефон отшвыриваю и хмурюсь.
Манипулировать мной вздумала? Да хер тебе. Пошла ты!
К сожалению, мое недовольство не остается незамеченным.
— Что такое? — тянет Даня, откинувшись на спинку кресла, — Не в духе совсем…
Показываю ему средний палец, а в словах за меня отвечает Никита.
— Наверно, он не в духе, потому что поссорился с женой?
