Кажется, вот теперь я влипла на все сто процентов.
Стас давит на педаль газа с какой-то дикой, абсолютно сумасшедшей улыбкой, а свет мимо пробегающих фонарей делает выражение его лица еще более устрашающим. Знаете…такая ужасающая игра света и тени, когда все грани разумного стираются, а сердце начинает колотиться в груди, отдавая в висках и горле.
Руки немеют.
Я чувствую, как холодок моментального понимания проходится по позвоночнику, а потом кусает внутренности. Меня осеняет! Во рту сушит, язык прилипает к небу.
Господи…неужели?...
— Хочешь о чем-то спросить? — слышу его голос, как из-за толстого стекла.
Которого здесь, увы и ах, нет. Нас не разделяет ни одно спасительное препятствие. В любой момент он может протянуть руку и коснуться меня, чтобы причинить боль.
Стас именно этого и хочет.
Он не говорит, конечно, но зачем произносить такое в слух? Сейчас работают инстинкты, которые считывают все всполохи на каком-то глубоком, животном уровне. Я впервые понимаю, что это означает. Наверно, так чувствовали себя все животные, попавшие в капкан охотников или других, более сильных хищников? И совершенно точно так чувствовали себя все жертвы маньяков. Когда они понимали, как на самом деле быстротечна жизнь, как она хрупка, и как просто тебя могут лишить спасительного вдоха — всего лишь и нужно протянуть руку.
Господи, пожалуйста, помоги…
Проглатываю сухой комок, ставший в горле, как кость, сама прижимаю руки к животу. Дура! Зачем же я ему сказала… зачем я вообще села с ним в машину?! Ведь Стас мне никогда не нравился! Почему я забила на свою интуицию?! Ну да. Влад ему доверял. Да, доверяли и остальные, но где были мои то мозги?! Которыми думать нужно самостоятельно, а не перекладывать это ответственное дело на чужие плечи!
Черт-черт-черт!!!
Прикрываю глаза, чтобы выдохнуть. Нужно взять себя в руки. Спокойно. Мне нельзя нервничать…
Вспоминаю бумагу, которую получила на почту каких-то двадцать минут назад. Там черным по белому написано: вы — беременны! И не просто беременны. Судя по показателям, у вас будут близнецы. Ну…по крайней мере это возможно.
То есть. Мне. Нельзя. Нервничать. Умноженное. На. Два. Успокойся!
Не молись.
Нужно спасаться самой.
Думай.
— Давай только без истерик? — усмехается зло Стас, — Сопли — это оставь своему Владику…
Он произносит имя названного брата, как что-то мерзкое, почти отплевывается, и я так хочу спросить: это был ты? Да? Ты организовал на него покушение?…
Но я молчу. Нельзя. Мне страшно, что я так могу его спровоцировать непонятно на что, страшно, что так я упущу свой шанс…прикусываю язык.
Терпи.
— Знаешь…мне вот искренне интересно, — снова звучит его голос в тихом гуле проносящихся мимо деревьев, — Что в тебе такого особенного?!
Медленно перевожу на него взгляд.
Стас сильнее сжимает руль, на губах горит едкая ухмылка, а на щеках играют желваки.
— Я и три года назад не понимал…как можно было оставить Еву…ради такой, как ты?!
Неожиданно…в обычной обстановке я подняла бы брови и непременно как-то сострила, только сейчас холодею еще больше.
Что это было? Ненависть что ли? Из-за нее? О господи…а если он и правда ненавидит меня из-за нее?! Как черный принц на черном коне прискакал спасать свою принцессу от злого, ужасного
Нет, это же бред какой-то…
Или…
— Ты меня видел? — шепчу не своим голосом, кивает.
— Однажды.
Охренеть. То есть он...единственный, кто знал? И молчал?! Сволочь!
Эта сволочь, судя по всему, еще и мысли читает...
— Было так забавно наблюдать за ним...Как он метался три года, как зверь в клетке, не понимал...искал, а напарывался на тупик. Тогда я подумал, а что? Может и хорошо, что не сдох? Смерть — это слишком просто, после всего, что он сделал с Евой.
Руки начинает мелко подрагивать.
— Я не жалуюсь, ты не подумай, — продолжает, усмехнувшись, — Мне только в плюс. Просто…я реально этого не понимаю. Ты не красотка, ты не имеешь ни манер, ни состояния, ни связей. Ты — ничтожество, а он причинял боль своей шикарной жене и уйти от нее хотел…
Стас бросает на меня взгляд и дергает бровями.
— Да, он правда этого хотел. Ты, наверно, гадаешь…врал или нет? Использовал ли? Нет. Он в тебя влюбился и хотел развестись три года назад, и развелся бы…да только не успел. Так жалко…
Неприкрытый сарказм режет меня без ножа, и я сжимаюсь, все-таки шепчу…
— Это ты сделал, да?
— Естественно! Кто еще то?! — звучит громкий, сухой, ненастоящий смешок, — Его конкурент по выборам?! Да сча-а-аз! Старик тот еще мудак, но из него, объективно, песок уже сыпется! Не было ему резона совершать покушение!
Ты этим…гордишься?
Снова вопрос застревает в горле, но Стас моего замешательства будто и не видит. Внезапно опавшие маски исказили его образ, достали на свет истинную суть и, видится мне, совершенно безумную… неужели, все это действительно происходит со мной вообще? Так же не бывает! Если только в каких-нибудь остросюжетных фильмах…
