— Алан! — Джаред чувствовал, что срывается на рык прямо как дядя. Только Мидир умудрялся рычать имя Мэллина, а тут есть еще один бестолковый волк с плавным именем, специально для Советника, чтобы потренировался!
— Вот теперь я верю, — Алан прищурился, как от солнца, пытаясь скрыть улыбку, не глядя в глаза. — А то уж испугался, что какой-нибудь Дом умудрился подменить нашего льдисто очаровательного…
— Алан! Не нарывайся!
— … Советника, — и совершенно точно посмотрел на Джареда обыкновенно.
— Чтобы ты знал, Алан, можно было и не пропадать совсем!
— Чтобы ты знал, Джаред, я и не пропадал, я не показывался одному сердитому Советнику, это другое, — нравоучительный тон и заломленная в пальцах бумага записки все одно не скрывали от Советника самого главного.
Примирение его с начальником замковой стражи было основным условием непоколебимого спокойствия не только Джареда, но и самого Алана.
— А записку я сохраню, — Алан улыбался, надежно припрятывая бумагу под левую сторону дублета. — Больно хорошо ты умеешь жечь словами, сразу видно, это основное твое оружие.
Джаред втянул носом воздух, думая ответить колко, когда заметил подрагивающие уголки губ, разглядел притаившееся в глазах веселье и осознал, как он по всему этому скучал.
— Чтобы ты знал, Алан, все это время мне было не с кем выпить! А твои ежедневные отчеты не походили на приятного собеседника, даже если я складывал их стопочкой!
— Это ужасно, Джаред, — Алан, едва сдерживая рвущийся наружу смех, закашлялся, — но это можно исправить! Я готов составить тебе компанию!
Уже возле камина, сидя с кубком вина, слушая новые подробности от Алана, Джаред размышлял, как хорошо, что есть при Благом Дворе ши, готовый дать совет Советнику и составить компанию своему другу.
Джаред был готов давно. Он давно уже переоделся к выезду, собрал необходимые бумаги и попросту кружил по комнате, выискивая и не находя повода остаться.
Действительный повод стоял рядом, бледный до зелени, и почти не придерживал правую руку. Наверняка ледяную!
— Алан, скажи мне честно, как ты себя чувствуешь?
— Не лучше, чем обычно. Не хуже, чем может быть, — привычно улыбнулся он.
Улыбнулся криво, фомор его возьми!
Однако король ждать не любит, лесовики — еще менее, а выступать причиной войны двух домов и новых жертв, Алан не желал. Останься Джаред в Черном замке — Мидир поедет со свитой, но без советника. А что король совершенно не склонен к дипломатии, было известно обоим высшим офицерам.
К лекарю или магу начальник замковой стражи не пойдет, да и не помогло бы. Пока, очень умеренно, сдерживало проклятье лишь живое тепло. И это был тот редкий случай, когда советник нарушал свои принципы, свое выверенное, тщательно охраняемое одиночество, и дотрагивался кого-то.
Джаред представить не мог, чтобы Алан дал себя обнять кому-то, кроме советника. Даже ради того, чтобы продолжить работу. Даже ради собственной жизни! Алан не стал бы ни с кем обниматься, да и нет настолько близких ему ши в Черном замке. Живое тепло работало только при обоюдной приязни, отражая фактом материального согревания душевную связь. Джаред не в первый раз с сожалением подумал, что не водилось родных для Алана ши и на всей земле. В те семнадцать лет обитания беспамятного Алана в Нижнем, когда магия еще пропитывала каждый листик, каждый вздох, сам воздух благих и неблагих земель — молодой Советник искал, однако не нашел и следа от родни этого странного волка, внезапно и непонятно как ставшего ему очень дорогим.
Теперь Джаред жалел об этом еще сильнее — быть может, кровные узы могли бы помочь Алану справляться со своим проклятьем, без сомнения, мучительным. Чего полуседой волк никому и никогда не показывал.
Вот и теперь улыбался, фомор его побери!
Проклятие с особой силой проехалось по Алану, который, на взгляд Джареда, виновен был лишь в преданности Мидиру. А обвинение и, тем более, наказание за преданность советник, откровенно говоря, ненавидел.
Джаред был уверен насчет себя: хватит уже женщин, которых он не смог сберечь. Даже если какая-нибудь ши и сможет проникнуться к нему чувствами, что вряд ли, и возбудит в нем симпатию, достаточную для брака, что еще более маловероятно, сам он никогда не станет рисковать чужой жизнью. Алан же, наказанный без вины, просто должен быть расколдован! Советник поднимал все более старые книги, искал и искал ответ в тех домах, где ему доводилось побывать — но не находил ответа. Все упиралось в истинную любовь.
Любовь сама по себе редкость, в Темные времена — еще более, а уж в применении к его другу, который умудрялся становиться незаметнее волчьих голов… оставалось надеяться только на чудо.
Мидир не понимал тяжести болезни Алана. Зная дядю, Джаред был уверен — тот мгновенно отодвинул бы Алана от обязанностей начальника замковой стражи. Причем отодвинул именно для блага Алана — что, без сомнения, быстрее и надежнее Проклятия сведет верного волка в могилу…
