Мария устраивается на работу в офис «Москва-Сити», где встречает их – комиссаров корпоративной этики и морали. Крупная зарубежная компания стоит на пороге очередного экономического кризиса. И только сильный руководитель, несмотря на свою неизлечимую болезнь, способен вывести бизнес на новый уровень. Цель его жизни – помочь людям диагностировать рак на ранней стадии…
Downshifting по-русски
Автор: Шабашова Наталия
После окончания третьего курса меня за хорошую успеваемость с группой студентов отправили на Байкал. Чем дальше мы удалялись от Москвы, тем красивее был вид из окна. И так хотелось запечатлеть картину – чтобы в ней и горы были, и лес смешанный – с островками белоснежных берез, и равнина с цветами. От суеты в городе, от метро, от огромного количества людей, от этой жизни на repeat мы можем спрятаться где угодно – у нас для этого – вся страна.
Ира, моя соседка по плацкарту и одногруппница по совместительству, сидела напротив и читала. Казалось, мы уже всё, что можно обсудили и теперь просто ехали и молчали. Но вдруг она оторвалась от книги, я от набросков, и посмотрела на меня спокойно, но внимательно:
– Маш, – спросила меня Ира, – а вот ты была в Европе, где тебе больше всего понравилось?
– Даже не знаю, Ир, у них просто всё как-то по-другому. Ну, может, не все.
Нас поселили в хостеле. Его интерьер передавал аутентичный русский быт, в нём принимали иностранцев со всего мира – из Италии, Франции, Германии, Англии, Австрии и Америки. Деревенский туризм, кажется, так это теперь называется.
Нам с Ирой достался настоящий деревянный дом с печкой, остальным ребятам – летние домики, с яркими ставнями и дверьми.
Мы ели омуля на завтрак, обед и ужин, узнавали обычаи коренных жителей Прибайкалья, ходили в горы, забирались на скалы. После нескольких дней экскурсий у нас выдался один свободный день, который часть студентов провела на «усадьбе», а остальные – играя в карты на берегу озера. Ливень застал нас врасплох, но подружил друг с другом моментально. Все вместе мы ходили на рынок за резиновыми сапогами, а потом бегали по лужам и смеялись.
Вечером дождь всё же кончился, и под огромным звездным небом в такой точке мира, где свежесть воздуха и чистота воды зашкаливает, я сидела на скамеечке у трапезной и пила чай. Было слышно, как ребята играли на пианино и гитаре, и только мне хотелось просто сидеть, просто смотреть в небо и быть наедине со всем этим совершенно одной. Но рядом со мной – гости усадьбы, иностранцы, кто на родном, а кто на выученном в школе американском языке обсуждали Россию и русских:
– Нет, вы только видели? Сколько у них земли? Сколько никак неиспользованных земель и ресурсов! – сказал один из них, явно начавший путешествовать недавно пенсионер. На нем были дорогие очки, на ногах – удобные кроссовки. Он пил пиво и делился впечатлениями с людьми, немного моложе его, но тоже говорящих на английском. Они познакомились, очевидно, на одной из экскурсий. Сидели поодаль друг от друга небольшими компаниями по два-три человека.
– Невероятно, – согласился другой, сидящий вместе женщиной, которая только внимательно слушала и смотрела на того, кто говорит.
– А самое главное то, что когда я общаюсь с русскими, которых здесь встречаю, у меня создается впечатление, как будто они все не работают.
– Да, точно, – подтвердил третий. – Но в деревнях, мне объяснили, сейчас почти нет работы. Сельское хозяйство здесь развито мало.
– Как может быть мало развито сельское хозяйство в стране с такими территориями? В это очень трудно поверить.
– Правительство России занимается внешней политикой.
– Ага, – тут все присутствующие немного оживились, каждый вспоминая о своем.
– Вы только представьте, что стало бы с Россией, если бы она принадлежала Европе, – сказал более молодой.
Всем стало весело. Я сидела в углу и даже не знала, в какой момент мне подать голос, когда они поделят территорию России на свои резиденции или в том случае, если перейдут на личные оскорбления.
– Нет, всё-таки, в России всё в упадке, это видно: и сельское хозяйство, и бизнес. И ведь реально не собираются ни с кем делиться!
Они снова посмеялись. Нет, никто из них не был настроен радикально – просто мысли вслух. Они как бедные родственники в гостях у миллионера, захлебывались слюной от несправедливости. Они были на одной волне, из стран, где каждый километр используют с умом и эффективно. Из стран, в которых по-настоящему экономят воду и много платят за газ. Из стран, чьи ученые разработали и внедрили альтернативные источники энергии и прочее. Они увидели, конечно, лишь часть России, одну из самых живописных, но как говорится, у хорошей хозяйки и туалет чист.
На следующий день я общалась с одним из них на экскурсии. Не о политике – о русской литературе, живописцах, о том, что в его стране разрешили однополые браки, и он до сих пор не определился, как он к этому относится, потому что стар. Он сам назвал себя старым, хотя ему было всего 60. Оказалось, что у нас схожие вкусы в музыке и что книг он читал, конечно, намного больше, чем я.
Но тот разговор, который я услышала тогда на Байкале, ещё долго не выходил у меня из головы, и чаще всего я вспоминала о нем, если в какой-нибудь компании речь заходила об отношениях разных стран друг к другу. Не смотря на то, что я до сих пор ничего не понимаю в этом, кое-что тогда мне стало понятно. Всё познается в сравнении, стала думать я. И с тех пор я захотела путешествовать по России ещё больше.
