Женя не стала продолжать разговор, видя что он не настроен на разговор: был задумчив, хмур и беспокоен. У нее не было причин не верить его объяснению, а потому она просто не стала его тревожить расспросами и допытываться что с ним такое.
На следующий день Дима уходил на работу с особо тяжелым сердцем. В голове буквально мигал огонек предупреждения. И он не понимал его, пожалуй, впервые. Глядя на спящую, спокойную и умиротворенную Женю, он не понимал, почему вдруг так встревожился. На первый взгляд все было хорошо, а он так волнуется. Если бы мог – он бы остался сегодня дома. Но работа сейчас как никогда важна и требует особого внимания. Он не может просто все бросить из-за нелепого дурного предчувствия.
Но как позднее оказалось, оно было не глупым и не нелепым, а вполне себе оправданным.
Дима сидел у себя в кабинете, продолжая готовиться к командировке помощницы. Ольга только что вышла, чтобы сделать кое-какие копии. Но не успела за ней закрыться дверь, как в кабинет тут же влетела Женя. Он удивленно привстал в кресле, уже собираясь спросить, что она здесь делает: она всего лишь пару раз была у него на работе, и то стояла в фойе и ждала, когда он спуститься после работы, чтобы вместе пойти домой. Но стоило только взглянуть в ее глаза, как тут же стала ясна причина – ломка. Снова. И так быстро.
- Извини. Прости. Я не должна была приходить, - залепетала Женя, обнимая себя руками за плечи и кусая губы.
Она так и стояла на пороге, дрожащая, растерянная и испуганная.
- Но я не смогу…если тебя не будет рядом, - выдохнула она, смахивая с глаз злые слезы и делая робкий шаг вперед.
Дима тут же вышел из-за стола и подошел к ней, крепко обнимая и прижимая к себе изо всех сил.
- Ты все правильно сделала! – зашептал он ей на ушко, усаживая ее на диван и садясь рядом, заглядывая в глаза.
Он мягко убрал с личика темные прядки волос, заправляя их за ушко. Вот и стала ясна причина его тревоги. Что ж, это тоже хорошо: если так будет всегда – он будет чувствовать беду – это облегчит жизнь им обоим. Но глупо рассчитывать на такое волшебство – так случится, раз, может два или три. Но когда-нибудь и это не спасет.
Женя лихорадочно ухватилась за его ладонь и прижалась к ней щекой, прикрывая глаза и стараясь отдышаться. Она искала успокоения в его прикосновениях и близости. Все ее тело мелко подрагивало, не смотря на то, что на улице было больше тридцати, а в офисе едва ли прохладней. На девушке было надето легкое летнее платье с пуговицами впереди, где были спутаны петли – видимо, она слишком торопилась, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Темные волосы была влажными и взлохмаченными, придавая ей некоторую взбалмошность и приятную неряшливость. Глаза блестели и сверкали, когда она посмотрела на него. Как-то отчаянно прикусив губу, чуть покраснев и даже смутившись, Женя умоляюще прошептала:
- Возьми меня.
До Димы не сразу дошел смысл фразы.
- Здесь. Сейчас, - продолжила шептать Женя, забираясь к нему на колени верхом, и не обращая внимания на его некоторую растерянность. – Мне нужно это.
Ее ладошки удерживали его лицо, а коленями она крепко сжимала его бедра.
- Женя, - выдохнул Дима. – Погоди… Я же на работе…. Сюда кто-то может войти...
Но она его уже не слышала, касаясь губами его лица и безостановочно качая головой.
- Милая, - мягко хватая ее за запястья и заставляя отстраниться и взглянуть себе в глаза. – Потерпи до дома, хорошо?
- Нет! – замотала головой девушка, выдергивая руки из его захвата и обвивая ими его шею. – Сейчас! Мне так больно! Так плохо! Помоги мне! Сейчас!
Она шептала и шептала, начиная ерзать у него на бедрах и заводить своей близостью, запахом, напором и требовательностью. Ее пальчики уже стянули галстук и начали расстегивать пуговицы на рубашке, а он все никак не мог заставить себя поступить по-умному, например, остановить ее и вывести из офиса, чтобы увезти домой. Или хотя бы прекратить собственное раздевание. Женя продолжала шептать и умолять его, продолжала ерзать по его паху, вызывая эрекцию и желание. Со злым стоном он снова схватил ее за руки, отрывая их от своего ремня, и встряхнул девушку, чтобы посмотреть ей в глаза.
- Непослушная девчонка! – рыкнул он ей в лицо, через миг впиваясь в губы жадным поцелуем.
Было выше его сил сейчас оттолкнуть ее, когда он так заведен ею же. Когда она так нуждается в нем. Когда он так сильно ее хочет – здесь, сейчас, сию минуту.
