Дождь полностью

Единственное слово, что написал мне Томохиро на рисунке с движущейся розой, слово, из-за которого я убежала из аэропорта, догнала Диану на платформе и вернулась в Шизуоку. Прощание, что заставило меня остаться в Японии.

Танака нажал кнопку лифта.

Джун сказал, что не знает, на что способен Томохиро.

«Мы разберемся вместе», - сказал Томохиро Джуну.

Странно. Зачем тогда Томохиро снова отталкивает меня, если я хотела помочь?

На улице уже темнело. Шла последняя неделя летних каникул, вот-вот начнется второй семестр, а жара не отступала. Мы стучали по дороге нашими гэта, тапочками, в моем случае, и спешили на поезд до станции Абекава.

- Мы опоздаем, - ворчал Танака.

- Не страшно, - сказала Юки. – Мы успеем на фейерверки.

Поезд повернул, я едва не упала на Танаку.

- Если все такояки разберут, я обижусь.

- Такое возможно? – удивилась я. – Их не разберут.

- Точно, - согласилась Юки. – Это все ты и твой живот, Тан-кун.

Солнце скрылось за горизонтом, когда поезд прибыл в Абекаву. Мы вышли из душного поезда к музыке и гулу толпы.

Казалось, тут собралась вся Шизуока, улочки были заполнены прохожими, а танцоры в накидках хаппи шли по улице. Фонари светили, плавая по воде, мерцали вывески. Мы слышали сразу три песни с разных концов толпы. Было жутковато посреди такого скопления народу, но зато все вокруг было наполнено жизнью.

- С чего бы начать? – прокричала Юки, но я едва ее слышала. Она схватила меня за руку и вывела из толпы к прилавку с такояки. Танака потирал руки, пока продавец выдавливал майонез на небольшие шарики теста, набитые осьминогом.

- Мне понравится все, - сказала я. Перевод: «Я понятия не имею».

- Мне тоже, ведь у меня есть такояки, - сказал Танака. – Хочешь? – кусочки рыбы в горячем жидком тесте шевелились, словно были живыми.

- Кхм, может, позже.

Юки взяла одну из зубочисток из коробочки Танаки и наколола на нее шарик такояки, после чего попробовала его.

- Нужно поискать место, откуда будет видно фейерверки, - решила она, говоря с полным ртом. – У моста над рекой Абэ будет лучше всего.

- Еще полно времени до них, так ведь? – она упомянула фейерверки пять раз в поезде. - Почему фейерверки так важны? – я, конечно, любила фейерверки, но она на них была просто помешана.

Юки потянула меня к себе, шепча на ухо. Ее дыхание было горячим и пахло рыбой.

- Потому что, - прошипела она, - если ты смотришь на фейерверк с кем-то важным для тебя, ты будешь с ним всегда.

- Оу, - черт, как глупо вышло. Так это все было ради нее и Танаки. – Может, ты хочешь больше свободы?

- Нет-нет! – она замахала руками. – Не так. Будем вместе ладно?

- Конечно, - сказала я. Словно у нее и не было никакого плана.

Одно я хорошо запомнила, живя в Японии, - порой очень сложно было получить прямой ответ от кого-либо. Они считали его слишком прямолинейным, из-за чего собеседник может смутиться. А потому я пыталась избегать таких неловких ситуаций.

Мы завернули за угол, выходя к двум рядам освещенных палаток. В воздухе витали тяжелые ароматы фестивальных угощений. Жареная курица, жареный кальмар, картошка фри, попкорн, клубничный и дынный какигори. У меня в животе урчало, и я направилась к палатке со сладким картофелем. Я заплатила и получила сдачу. Развернув фольгу, я укусила, чувствуя, как пар заполняет рот. Неподалеку дети опускали красные пластмассовые черпаки в таз с водой, а вентилятор в нем разгонял игрушки по кругу. Они попадали в черпаки и уплывали из них, а дети вопили в волнении.

Вспышка цвета бросилась мне в глаза, я развернулась. Поверх музыки и гула толпы я слышала слабый звук. Звон разноцветных фурин, хрупких стеклянных колокольчиков, как те, что нарисовал когда-то в Торо Исэки Томохиро.

Напротив в свете ламп мерцали фурин, тихонько звеня на ночном ветерке.

- Здравствуйте! – сказал по-английски продавец, но я это едва расслышала, а потому подошла ближе. Около сотни колокольчиков раскинулось передо мной цветами радуги, покачиваясь на веревочках.

Фурин Томо были черно-белыми, как и все его рисунки, но они тоже были волшебными, а вместе звучали так, что этот звук мои уши узнали бы где угодно.

Хотя эти звенели веселее, а его колокольчики были печальными, прекрасными в своем нестройном хоре.

- Нравятся фурин? – улыбнулся продавец. У него было доброе морщинистое лицо с силуэтом серой бороды.

- Они прекрасны.

- Так звучит лето, нэ? Звук, внушающий надежду.

Я осторожно поймала фурин ладошкой. Надежда.

- Юки-чан, смотри… - я развернулась. И потеряла ее в толпе.

К горлу подступила паника. Она не могла бросить меня. Даже если она хотела остаться с Танакой, меня она бы не бросила.

Впрочем, домой я и сама могла добраться. Не было проблем с поездами в Шизуоку. Но в одиночку на фестивале совсем не весело. Я крепче обхватила пальцами фурин.

- Кого-то ищете? – спросил мужчина.