Дождь полностью

- Я из той семьи, что хотела сохранить родословную Ками. Когда я показал силу, меня начали учить.

- Значит, причина, по которой ты с Томохиро сильнее, чем, скажем, Икеда, в том, что вы из семей самураев? – спросила я. Сравнение прозвучало неубедительно, но я не смогла не упомянуть Икеду.

Джун усмехнулся.

- Или из императорской, - сказал он. И капнул красной краской в стакан воды. Там потянулись красные завитки, и вода становилась алой.

- Что ты делаешь? – спросила я. Он не ответил, но схватил синюю краску и добавил ее в стакан. Затем взял желтую и зеленую краску и тоже добавил в воду. Они кружились там, становясь отвратительным коричневым. – Не знаю, что ты задумал, но за такое тебе поставили бы двойку. Это ужасно.

Он закрыл крышечку на последней баночке и протянул стакан мне.

- Выпей.

Я уставилась на него.

- С ума сошел? – может, так и было.

- Пей, - сказал он, раскачивая стакан в стороны.

Фу.

- Нет уж. Ты хоть знаешь, как мне будет плохо? Поверь, приятного в этом мало.

- Точно, - сказал он, опустил стакан и откинулся на спинку стула, скрестив руки.

- Я не понимаю.

- Если ты это выпьешь, тебе будет плохо, - отозвался он. – Тебя возненавидит твой желудок.

- Да. Все мы что-то узнали сегодня. И…?

- Хорошо, - он покрутил браслет с шипами на запястье. – Предположим, что ты его выпила. Тебе плохо, но после этого ты ведь снова будешь в порядке?

- Не знаю. Я не отравлюсь?

Он рассмеялся.

- Нет.

- Тогда я буду в порядке.

Он отодвинул в сторону стакан с грязной водой и схватил лист бумаги. Достав ручку, он принялся рисовать. Я попыталась заглянуть со своего места.

- Это не… будет нас атаковать?

Джун посмотрела на меня, хмурясь.

- Коваи ка? – спросил он. – Боишься? Неужели у Юу настолько плохо с контролем?

Черт. Даже не пытаясь, я снова выдала ему информацию о Томо.

- Он умеет управлять, - соврала я. – Но о тебе я не знаю. Те змеи, что напали на якудза, были страшными.

Он улыбнулся.

- Но они тебя не тронули, - и он был прав.

Он рисовал, и я заглядывала через его левую руку, которой он пытался прикрыться. Его линии были грубее, чем у Томохиро. Томо рисовал медленнее, линии получались плавными. Джун же делал это резкими и уверенными движениями.

Он рисовал стакан воды, он даже не успел закончить, а вода уже раскачивалась, с каждым штрихом капельки стекались по стенке стакана.

Когда он закончил, то поднял бумагу и коснулся поверхности ладонью. Изображение казалось размытым, мне стал не по себе, я отвела взгляд. Я чувствовала себя так же, когда смотрела, как рисует Томо. Было что-то особое в том миге, когда рисунок переставал быть просто рисунком, а становился чем-то большим. Чем-то живым.

Когда я подняла взгляд, стакан воды все еще оставался на листе, но Джун сжимал копию в руке. Края стакана были неровными, были заметны штрихи, а в воде кружились черные линии, словно туда капнули чернила, и они смешивались с водой. Но сама вода не была похожа на нарисованную.

- Пить хочешь? – спросил Джун.

Я недоверчиво уставилась на него. Я ведь понимала, что такой напиток вполне может убить.

Он должен был понять, что я думаю, из-за бледности на моем лице. Он поднял свободную руку и помахал ею.

- Я нарисовал воду, а не яд, - сказал он. – Может, тебе и станет плохо. Но потом все будет в порядке.

Я неуверенно коснулась стакана. Если бы его нарисовал Томохиро, я бы порезалась. Это я понимала. Но стакан Джуна был гладким на ощупь, был похож на обычный. Почему из-за таких мыслей я чувствую себя виноватой?

- Дело в том, - сказал он, - что если ты выпьешь что-то, из-за чего тебе станет плохо, то велик шанс, что тебе станет потом лучше. Но если плохо станет не только тебе? А если из стакана выпьет, скажем, беременная?

Мои глаза расширились, я прижала ладонь ко рту. Я понимала, о чем он говорит. Голос дрожал.

- Думаешь, моя мама выпила чернила, когда была беременна мной.

- Если кто-то выпьет чернила, то не получит способности Ками, - сказал Джун. – Даже если ввести в кровь. Но если чернила попадут в тело, что только формируется, то… тело может подумать, что так и должно быть.

- О, боже.

Джун заговорил тихо и мягко.

- Кэти, когда тебе было десять или одиннадцать… ты замечала тогда, что чернила на тебя реагируют?

- Нет, - сказала я. – Я ничего не замечала, пока… - голос оборвался. – Пока я не приехала в Японию. Когда я прибыла, то почувствовала, что внутри словно что-то шевелится. Самолет… попал в зону турбулентности, но я готова поклясться, что он дрожал в такт с моим пульсом. Это же случилось и в Сунтабе, и когда я увидела, как двигается рисунок Томо.

- Понятно, - сказал он. – Чернила спали, пока не попали сюда. Пока не почувствовали вокруг других Ками. Их нельзя назвать живыми, но… это сила, данная Аматэрасу. И эта сила притягивает подобную, как магнит. Это обычные люди назвали бы притяжением, призванием в жизни. Ками же призваны, чтобы защитить Японию.

- Но как чернила попали к моей маме? – об этом даже думать было страшно. Я дрожала и положила руки на стол, чтобы успокоиться.

- А тетя? – спросил Джун. – Она разве не присылала подарки из Японии?

Я покачала головой.