Слуги так же молча удалились. Как же быстро забываются хорошие манеры. Захотелось довольно потереть ладони и наброситься на всё сразу. А иер Меридит каков, взял из ведёрка со льдом запылённую бутылку с аккуратно наброшенным на бочок полотенцем и разлил её содержимое в сияющие радужными отблесками бокалы.
– За знакомство? – неуверенно предложил он.
Пить вино на голодный желудок было уж совсем неразумно, но спорить с таким Таном не хотелось. Можно ведь не осушать бокал до дна, а только пригубить, как и положено благородной барышне.
Даже в бесшабашные студенческие годы Лесса не потребляла плохого алкоголя, но то, что ей предложили сейчас, забыть будет невозможно, впрочем, как и оторваться. Как от того самого, их единственного поцелуя. Вино было совсем лёгким, как и обещал напарник, фруктовым, оно нисколько не кружило голову и не путало мысли, разве что вызывало на губах счастливую улыбку. Так Лесса и без вина уже была счастлива. Счастлива? Получается, что так. У неё есть любимая работа, понимающий напарник, и целая жизнь впереди.
– Ну и как? – он что, боится, что Лессе не понравится всё это? Иначе почему так смущён.
– Волшебно. И это место, и это вино, и… – хотелось сказать: «И вы сам», но вовремя удалось прикусить язык. – И ужин тоже великолепен.
Пожалуй, стоит немного подкрепиться, а то, сколь бы лёгким ни было вино, но когда в желудке присутствует только оно, головой и поступками тоже только оно командует.
Незаметно в шум волн вплелась лёгкая ненавязчивая музыка. Странно, это была просто музыка, совсем незнакомая, откуда же тогда в голове складывались слова? Или это не слова, а образы? О том, как одинокий бродяга повстречал неземное создание – нимфу, как боялся её спугнуть, ведь, согласно легендам, нимфы исчезают навсегда от единственного грубого прикосновения или слова. И вот он ждёт, что эфемерное создание само сделает первый шаг, ведь только по своей воле эти удивительные порождения высших сфер мироздания снисходят к грешным мира сего.
Такого заката Лесса ещё никогда не наблюдала. Вечные море и солнце и воздушная нимфа. Казалось, если напрячь зрение, то в отблесках волн можно было увидеть её волшебный танец. Только бы бродяга не бросился в ту пучину, чтобы прикоснуться к своей мечте. Тогда пропадут и нимфа, и сам бродяга.
Вместе с последними лучами солнца исчезли и музыка, и танцующее видение. Послышался тяжёлый вздох.
– Не торопите её, – смутилась Лесса, решившись прервать затянувшееся молчание.
Иер Тан лишь удивлённо поднял брови. И как рассматривать его жест? Он не слышит этой песни, или спрашивает, почему бы и нет?
– Песня, вы слышали песню?
– Иногда это место посылает особо понравившимся гостям свои откровения. Верить им или нет, это уже каждый решает сам для себя, – и опять его ответ прозвучал загадкой.
– А вы? Вы бы поверили? – первый раз Лесса осмелилась дотронуться до него не по делу, а просто так, чтобы придать большей доходчивости своим словам.
– Я не романтик, я больше циник, – ну вот, умеет вернуть на землю. – Но я хотел бы верить.
Как хорошо, что бокал опять наполнен. Можно занять руки, опустить взгляд, а, выпив, плавно сменить тему.
– Никогда не пробовала ничего подобного. Неужели, это и есть знаменитое эльфийское?
– Думаю, поставщику можно доверять. Хотя бы в этом вопросе.
И опять опьянения не последовало. Появилась лёгкость и желание взлететь. Поинтересоваться, не придаёт ли это вино выпившему каких-нибудь особых, скажем лётных, качеств? Точно сочтёт за пьяную. А она здесь для серьёзного разговора. Первый голод утолён, можно приступать к разговору, ради которого они сюда пришли. Вот же досада, летать захотелось не только Лессе, но и её мыслям. Летать вместе с жестокой нимфой, которая никак не хотела понять, чего же ждёт от неё несчастный влюблённый бродяга.
Разговор предстоит серьёзный. Нужно сосредоточиться и, чтобы иер Меридит не посмел ускользнуть от него, для уверенности нужно вернуть свои подрагивающие пальчики на его ладонь.
– Вы обещали рассказать о себе.
– И что вас интересует?
– Всё!
Иронично поднятая бровь напомнила, что у взрослого мужчины обязательно есть такая часть жизни, о которой не принято делиться с посторонними, тем более, с девушками. Особенно, с девушками.
– Я хочу узнать о ваших родителях, о семье, о том, ка вы… остались одни. Папа немного рассказал о вашей с ним встрече и последующем сотрудничестве, но если сочтёте нужным изложить своё видение тех событий, я послушаю. И ещё, – если она не спросит сейчас, то этот вопрос прожжёт в ней дыру. В голове или ещё где-нибудь, но обязательно прожжёт, – у вас есть жена или невеста? Любимая девушка? – выпалила Лесса.
Тёплая рука накрыла судорожно сжатые пальцы. Как им там уютно между мужских ладоней, лучше, чем в детстве у мамы на коленях. Веки прикрылись то ли от смущения, то ли от удовольствия.
– У меня нет ни жены, ни невесты, – про девушку не сказал ничего. Переспрашивать было почему-то боязно.
Приятное тепло от его рук мгновенно согрело заледеневшее тело. И когда Лесса успела замёрзнуть?
– Вы дрожите? Холодно?
– Н-нет, уже нет.
