Постапокалиптическая история человека, в чью жизнь вмешались они. То ли это о чём вы думаете? Возможно. Но когда идут дожди, он всегда остаётся сыт.
Когда-то же ничего не останется совсем.
Такое мы часто видели в фильмах, читали в книгах и понятия не имели, как бы всё происходило на самом деле. Ядерная война, метеорит, либо просто исчерпание жизненных ресурсов… А что если мы заигрались с жизнью, и она, бог знает, по какой печальной очереди преподнесла нам все эти катаклизмы одни за другими? Как в некой стратегии из старых игр, мы добрались до точки невозврата и дотопили до финишной прямой, после которой вот-вот мы уже видели точку. И вот мы в ней, и те, кто до неё дошли, прозябают, не понимая, что их ждёт дальше, и как во всём этом в принципе можно существовать. Но сейчас не об этом.
Я вот, когда грибы первый раз ел, вряд ли уже вспомню. Зато рецепторы прекрасно помнят их вкус. И сейчас, когда до меня дошло, как я мог бы в своих целях использовать свой недуг, я даже в коем-то веке повеселел. Стоило добавить, что в нынешнем царстве пессимизма это редкость. Как, к слову, и встретить кого-то вменяемого. Даже если с первой встречи он покажется таким, тут не подойдёт пословица «по одёжке встречают, провожают по уму». В итоге может повернуться к вам боком, и вы получите то, что получите. Но всё это лирика. Вот-вот уже должен был вернуться в свои владения радиоактивный туман, и его волны нам не будут по душе, кем бы мы ни были в этом царстве. Наступало время, когда предстояло уйти под землю, где-то там внутри на этот краткосрочный обычно период собирался весь люд, какой только мог быть в этом мире, а также спускались все те твари — пережитки привычных для нас ранее животных и насекомых. Давненько канализации были расширены, и пути развиты. Я сошёл вниз, размышляя, что ещё могло со мной произойти, останься я в тумане на поверхности. Потрогав на голове с левого бока недавно обрезанный корешок от гриба, я словно почесал себе мозг. Грибница давно добралась до него, но каким-то странным чудом, не повредив его, преспокойно прижившись, стала давать мне странные всходы. Как же хорошо, что они были не ложные, и не так давно в мире, где есть что-то с поверхности было крайне нежелательно, я сумел вновь ощутить вкус жареных грибов.
Все мы, кому приходилось получать удовольствие от сбора грибов, с детства знали основные их виды: сыроежки, подберёзовики, подосиновики, маслята, свинушки и горькушки на соленья, и, конечно же, белые. Видов их много, и их сбор, всегда доставлял некое удовольствие, словно сливаясь с природой, погружаясь в прекрасный чистый от городских улиц воздух, мы не торопясь наслаждались жизнью. И как пассивную пользу к нему мы развивали бдительность, зрение, и ориентирование на местности, ещё тогда, давно без каких-либо гаджетов мы преспокойно заходили в лес, и не особо напрягаясь выходили из него обратно. Простое ориентирование на местности прекрасно помогало впоследствии ориентироваться в бешеном ритме большого города. Куда бы ни пошли, всегда во время могли успеть. Уже позже поколение появившихся гаджетов отнесётся к данному занятию менее активно. И как итог, в последствии отсутствие банальных навыков выживания и лишение их любимой связи сделает из них рабов «отсутствия жизни». Для них она подойдёт к концу первой. Те бедные доходяги, что имели на своём борту жизни хоть какой-то маломальский опыт, переданный их родителями, ещё как-то будут плавать в гуще происходящих событий. Но остальных ждал полный крах. Эх, грибочки.
Когда же я вновь оказался на поверхности, тумана и след простыл. В этот раз он растаял быстро, хоть иногда мог длиться неделями. Проще всего тут, сверху было всегда двигаться, останься на месте, всё могло кончиться очень быстро. Либо тебя найдут людоеды и будут приятно удивлены запахом горелых грибов, либо животные, что так же страдали от недоедания, так как их среда пострадала в первую очередь, не щадя никого абсолютно. Я двигался простым методом: вблизи деревьев и поля, либо поблизости дороги, дабы всегда можно было заранее увидеть приближающуюся угрозу и уйти в лес. Лес кормил древних людей и поздних, пережитков времени. «А ведь где-то этого нет, и всё еще можно жить как раньше», — пронеслось в очередной раз в моей голове, но где это место, и как долго добираться до него из этого мрака было не понятно. Пошёл дождь. Каждый раз, когда он лил, моя грибница как губка впитывала в себя воду, а я уже и не противился этому, вскоре грибы прорастут вновь, и я буду сыт. Может я быстрее уйду из этой псевдо жизни и попаду в сансару. Мерзкая морось при этом раздражала неописуемо. Я по инерции потрогал грибное место, и оно словно легким током напомнило мозгу, что этого делать не стоит.
