Митя лишь развел руками и понимающе кивнул головой. Он ждал звонка, но время шло, а Маши все не было. Не появилась она и через четверть часа. Дымов с Ольгой заперлись в дальней комнате и включили громкую музыку. Митя вышел из квартиры и бросился вниз – Маши нигде не было. «Она не простила меня, глупая». Домой возвращаться было неудобно, к Марте, как всегда, нельзя, к маме – тем более, ведь они расстались с ней до утра. К Гере разве что?
Маша пришла в себя, когда раздался звонок.
– Не обращай внимания, это Вик, – прошептала Гера. – Он увидел, что в окнах горит свет, и теперь не успокоится, пока я не открою.
– Так открой, у меня в случае чего есть газовый пистолет.
– Он стал много пить. – Гера посмотрела на Машу в упор. – Ответь мне, ты действительно любишь Мишу?
Звонок нервировал, мешал сосредоточиться. Маша с трудом вспомнила, что это Гера, бывшая жена Хорна, постепенно ее сознание прояснилось.
– Открой, открой немедленно, я так больше не могу. Если хочешь, открою я и скажу, что тебя нет дома.
Она подошла к двери и заглянула в глазок. Лицо ее изменилось, она закрыла его руками:
– Ну уж нет, голубушка, лучше ты мне ответь, как ты оказалась на лестнице и к кому шла. Признайся, к Мите? Да? – Она, плача, сжала кулаки и без сил опустилась на стул. – Почему ты молчишь?
– Конечно, к Мите, к кому же еще? Не к Сергею Петровичу же!
– Тогда получай своего Митю, он вон там, за дверью.
Гера, услышав, что пришел Митя, радостно кинулась к двери.
– Митя, это ты? Надо же: на ловца и зверь бежит! – Она обняла его и расцеловала. – Митя, мне необходимо тебе все рассказать. Я, конечно, свинья, но ты должен понять меня. Проходи, хочешь выпить?
Митя, тоже обрадованный, что Гера наконец нашлась и что она жива-здорова, поцеловал ее в щеку и прижал к себе.
– Как поживаешь, Герочка? Вик не одолевает?
– Он спивается.
Гера проводила Митю в комнату и, вернувшись в прихожую, заглянула в кладовку, где пряталась Маша.
– Не понимаю, зачем ты прячешься? Ты что, тоже с ним знакома?
– Как оказалось, с ним знакомо полгорода. Будь другом, позвони Хорну и скажи, чтобы он увез меня отсюда.
Она не могла увидеть выражения лица Геры, как не могла предположить, какое чувство вызовут в ней ее слова:
– Мы не успели с тобой поговорить, а мне бы очень хотелось.
Раздался голос Мити:
– Гера, а где тот портрет, который я тебе оставлял? Я готов выкупить его.
– Здесь, на окне, посмотри. – Но тут Гера вспомнила, что сказал ей по поводу этого портрета Вик, и вздохнула. – Митя, я должна тебе рассказать что-то очень важное.
Маша, у которой голова шла кругом, вышла из кладовки и встала в дверном проеме.
– Митя, почему ты не предупредил меня, что у тебя целый гарем? Почему бы тебе не собрать всех своих женщин и не поселить в той большой квартире на Семиреченской? Не беспокойся, я не буду вам мешать, но предупреждаю: если кто-нибудь из вас выйдет из этой квартиры вслед за мной, застрелю. Я такого количества лжи никогда в своей жизни не слышала, да и не говорила. Я потеряла голову, а ты и рад стараться. Ненавижу! А что касается твоего бывшего мужа, Гера, то его я действительно не люблю, но заставлю себя полюбить, он лучше всех вас. – И Маша, ничего не видя перед собой от слез, выбежала из квартиры.
Ольга вернулась к Дымову и нырнула к нему под одеяло.
– Представляешь, я сказала ему, что не смогу приехать домой, чтоб он не волновался. Это впервые! Что будет дальше, Женя?
Дымов привлек ее к себе:
– Смотри не поцарапайся о мои кости, правда, я худой? Еще говорят, что я похож на обиженного пса.
– А на кого похожа я?
– На белую пушистую кошечку.
Первые полчаса они еще прислушивались к тому, что происходит в квартире, но потом, когда Дымов сходил в разведку и выяснил, что они остались одни, радости их не было предела.
– Митя говорил что-то про пирог, пойдем поищем. Я хоть и худой, но прожорливый, и еще гурман.
Завернувшись в простыни, они пришли на кухню, устроились на табуретах, и Дымов принялся кормить Ольгу. Разрезая крупные аппетитные помидоры и густо посыпая их солью, Дымов, вздохнув, сказал:
