— И ничего, спать тебе сейчас полезно, — словно услышав мои мысли, а может, отреагировав на широко раскрывшиеся глаза, продолжила старшая целительница. — Да жив он, жив твой шадаг. Иначе племянник мне бы уже сообщил… Но более ничего не знаю. И никаких вопросов. Закрывай глаза и спи. Вот урок тебе, как с умом силы тратить, а не рвать каналы непосильным!
Сонное зелье сделало свое дело — веки отяжелели, и ворчание Маирис доносилось как сквозь толстое одеяло. А потом пропало совсем.
***
Из кровати меня выпустили еще не скоро. А заниматься учебой и вовсе не позволяли больше месяца. При том что в крепости все это время царила какая-то напряженная атмосфера, все выглядели вздрюченными, беспокойными и даже испуганными. А мне никто толком ничего не объяснял, отговариваясь моей болезнью.
Но я и сама не глухая и не дура. Каждую ночь над крепостными стенами хлопают гигантские крылья и то и дело в темное небо улетает гневный рев подстреленного ящера.
Вот как сейчас.
— Р-р-ра-а-а-а!!! Рыр-р-ра! — И треск какого-то бревна, выставленного на крыше частоколом, чтобы ящер не мог сесть.
Да и других звуков хватает, словно вся здешняя хищная живность взбесилась и решила непременно атаковать людей. Не знаю, как там в городе за стенами, но даже в крепости неспокойно.
Целительницы бегают как наскипидаренные, потому что работы очень много. Раненые идут потоком, мужчины, женщины, дети, не охотники или стражи — просто жители острова, те, что осваивали дикие земли подальше от города, распахивая сельву и организовывая свое хозяйство.
Я читала хроники и знаю, что иногда в дикую природу острова словно вселяются некие силы, которым непременно надо уничтожить любых людей, выгнать их с острова, очистить эту землю от любых построек или посадок, которые сделали люди. Никто так и не разгадал за несколько веков, почему такое происходит. Но дело в том, что прошлое нашествие было всего двадцать лет назад и, судя по тому, как все происходило раньше, не должно было повториться так скоро. Светлая коллегия Росшанхорна рассчитывала еще как минимум на десять лет спокойной жизни, и вот на тебе. А когда беда приходит так неожиданно, справиться с ней гораздо труднее.
— Даже и не думай, без твоей помощи обойдемся, — шипят по очереди Маирис и эсса Мумина, которая ее замещает. — Твои силы позже понадобятся, не смей ими рисковать!
И вот там, за стенами моей комнаты, такое творится, а мне не просто вставать и помогать не разрешают — вообще стараются толком ничего не рассказывать! Ну ладно, я сейчас не могу лечить потоками, потому что Маирис сказала, что, если поторопиться, можно все-таки сжечь их и остаться совсем без сил. А моя помощь может понадобиться в будущем. Но ведь не потоками едиными!
— Эсса Муми, ну я не буду потоками, — канючила я каждый раз. — У меня руки есть, ноги есть, голова… местами тоже есть. Жила я в нижнем мире без всякой Маа и неплохо справлялась с лечением раненых и больных. Вот и теперь — мало ли где лишняя пара рук пригодится? Подержать, перенести, покормить, успокоить, устроить на лежанке — да работы непочатый край!
— Сказано лежи, значит, лежи и не рыпайся! — ругалась эсса, запихивая в меня очередную ложку каши. Кормят как маленькую…
И ящеры еще эти… Не знаю, может, мне кажется, но такое впечатление, что твари орут, ревут и дерут укрепленную крышу точно над моей головой, именно в этой части крепости. Я когда Маирис об этом спрашивала — она как-то странно на меня посмотрела, а потом сказала не забивать голову глупостями. Да, Гураи выслеживают светлых, тянет их что-то в силе, а здесь корпус учениц, концентрация Маа большая. А конкретно до меня ни один дракон не доберется, потому что их вполне успешно отгоняют горящими стрелами и еще какой-то штукой, которой Сириан размахивал во дворе, копьем таким с лучами. Синими.
А мне все равно неспокойно, и еще сны… Каждую ночь вижу эти когти, как они тянутся ко мне, а морда щерится клычищами, и глаза… светятся зеленым. И разумным. Словно чего-то хотят от меня. Бр-р-р-р!
Вот занялась бы делом, быстро бы от глупых мыслей в голове избавилась, проверено. И про Лильрина бы реже вспоминала. А то все думаю, думаю… злюсь и снова думаю. Что мне в нем? А вот. Ответственность. Как будто он не чужой. Почти родственник, что ли? Он ведь единственный, по сути, кто у меня от старого мира остался.
— Выхода нет, — тяжело вздохнула старшая целительница, глядя, как я тщательно одеваюсь, — иначе я никогда и ни за что не выпустила бы тебя из крепости и вообще не допустила до лечения еще как минимум месяц. Но это нашествие… — Она устало опустилась на лавку и уронила руки на колени. Я украдкой подавила такой же горький вздох: эсса Маирис за прошедшие три недели постарела минимум на десять лет.
