Дождь в Токио полностью

– Я хорошо знаю Момо. После вчерашней атаки лапшой, она наверняка рассказала всем и каждому, что ты представляешь угрозу для жизни и здоровья. Неужели хочешь прослыть гигантской, опасной и подлой?

– Гигантской, опасной и подлой? – с горечью повторяю я.

– Ты проигнорировала всех, кто с тобой здоровался!

– П-прости, – вздыхаю я. – Больше такого не повторится.

– Точно?

Ая говорит, будто старшая сестра, отчего на сердце теплеет.

– Обещаю.

И клянусь с этой секунды игнорировать джедая.

– Отлично, – Ая роется в сумке. – Вчера ты так сильно нервничала… Поэтому держи.

Раскрыв ладонь, она показывает сваляную из бело-розового войлока брошку в виде кошачьей мордочки. Жёлтые стеклянные глазки с серповидными зрачками, усы из скрученной проволоки. В больших как у летучей мыши ушках вышиты буквы М и А.

– Это талисман на удачу. М – Малу, А – Ая, – застенчиво объясняет сестрица. – Я немного перепила. Алкоголь делает меня сентиментальной.

– Ты сваляла для меня эту брошку за ночь? – хриплю я.

– Думаю, у тебя есть тайна.

Я в шоке.

– Можешь не рассказывать. У всех есть тайны. Но иногда хорошо облегчить душу, это отпугивает демонов. Пока ты не готова к разговору, и я решила поддержать тебя по-другому.

Приколов брошь к моей блузке, Ая довольно кивает:

– К тому же от меня не укрылось, что ты влюблена.

– Ч-что? – я полностью сбита с толку.

– И похоже, это взаимно, – подмигивает Ая. – Братто Питто ходит за тобой по пятам!

Так вот о чём говорит Ая! Брошка – настоящее произведение искусства, но уродство не спрячешь. Это Братто Питто, мой лысый, недовольный, назойливый почитатель.

– Даже не знаю, что сказать.

– Например: «Привет, меня зовут Малу, рада познакомиться»? – улыбается Ая.

– Спасибо огромное, Ая, за самый чудесный подарок, который я когда-либо получала.

– Ах, не стоит. Уроки скоро начнутся, а я собиралась быстренько показать тебе школу. Выдержишь?

Я с улыбкой киваю.

– Икимасё! Идём! – восклицает сестрица и тянет меня к школе.

Переступив порог старшей школы Кото, я ловлю приступ ПТСР: ярко освещённые коридоры напоминают вокзал Синдзюку. Всё прямое здесь странным образом искривляется.

Токио – мастер замысловатых крайностей, и это здание – яркий тому пример.

Мы торопливо минуем различные высокотехнологичные коробки. Понятия не имею, для чего они нужны. Может, это кулеры с водой, автоматы с сэндвичами – или вообще машины времени и порталы.

Даже освещение здесь не простое, а со сложной фишкой: впереди лампы ярко освещают путь, позади меркнут сами собой. Не хватает только зловещей музыки как на космическом корабле.

В глубине авангардистского лабиринта Ая останавливается и указывает на снежнобелую стену.

– Это твой ящик. Мы с тобой соседки.

Присмотревшись повнимательнее, я различаю тонкие линии, разделяющие два овала. Вспыхивает красным цифровая клавиатура – сенсорная панель, догадываюсь я.

– Введи свой шестизначный код. Шкафчик автоматически его запомнит.

1–2–3–4–5–6.

Снова первоклассное решение.

Шкафчик оживает и мультяшным голосом радостно тараторит что-то по-японски.

– Он спрашивает твоё имя, – поясняет Ая.

– Ма-Малу, – выдавливаю из себя я.

– Привет, Мамару! – пищит ящик, и мы с Аей хохочем.

Бросив взгляд на телефон, сестрица вскрикивает:

– Урок начнётся через минуту!

– Я по-быстрому в туалет.

– Что? – Ая в ужасе. – Мы опоздаем!

– Ну и? Это очень плохо?

– Конечно! – в её глазах плещется паника.

Опасаясь, что у Аи случится приступ гипервентиляции, я отступаюсь:

– Ладно, схожу на перемене.

Спеша за принимающей сестрой по пустым коридорам, я вдруг замечаю, как взволнована. Через несколько секунд я встречусь с новыми одноклассниками. Всё ведь пройдёт хорошо?

Привет, меня зовут Мамару, я гигантская гайдзин из Германии, способная с помощью обычных палочек для еды устроить опасное цунами – будем друзьями?

Не спорю: мне есть, над чем поработать.

На эскалаторе (на эскалаторе!) мы поднимаемся на третий этаж и замираем около звуконепроницаемой стеклянной двери.

– Наш кабинет № 36, – говорит Ая.

С тихим шипящим звуком стеклянные двери открываются, причём снизу-вверх.

В Токио по-нормальному не бывает.

Я сижу между Аей и Рио на втором ряду и в изумлении глазею по сторонам. В отсутствие учителя в немецкой школе стоял страшный шум, по воздуху летали зажигалки, и никто не горел желанием учиться. Здесь всё иначе. В классе висит напряжённое молчание, двадцать семь школьников неотрывно смотрят на стеклянную дверь.

Ровно в восемь часов тридцать минут в класс заходит невысокая пожилая женщина. Ученики синхронно встают и кланяются (все, кроме меня, беспомощно ёрзающей на стуле).

– Коннитива, – дружелюбно здоровается учительница. – Добро пожаловать, дорогие дети. Надеюсь, вы хорошо провели каникулы.