Снежинки сверкающими призраками кружатся за окном, крыши высоток увенчаны коронами из неона и льда. Я касаюсь лица Кентаро, желая убедиться, что он правда рядом. Слишком свежи воспоминания о том, каково было не знать, увидимся ли мы снова. Он крепко обнимает меня, заглядывая глубоко в глаза. Лоб у него блестит, дыхание медленно успокаивается. Мы лежим на татами, ещё горя от наслаждения и удовлетворения, которое подарили друг другу.
– Люблю тебя, – шепчет он. Его глаза – золотые чаши с голубыми искрами.
– Люблю тебя, – откликаюсь я. Сердце сжимается от тоски. Мы лежим совсем рядом, но я хочу почувствовать его ещё ближе.
Он указывает на скомканные листы бумаги рядом с подушкой.
– Теперь можно прочитать?
– Ещё нет, – с этими словами я целую его.
Губами чувствую, как он усмехается:
– Додзикко, аппетит у тебя действительно ненасытный.
– Эй…
Кентаро не даёт мне оправдаться, а подминает под себя и отвечает на поцелуй с несдержанной страстью. Мы катаемся по разбросанной одежде, врезаемся в коробки, сносим стопку книг и роняем почти украшенную к Рождеству ёлку.
И я тихо вскрикиваю от счастья.
– Ты дрожишь, – Кентаро заправляет волосы мне за ухо. Его пот капает мне на щёку. – Наверное, надо сделать перерыв.
– Это хорошая дрожь, – улыбаюсь я.
Он целует меня в лоб:
– Приготовлю что-нибудь перекусить.
– Подожди! – я испуганно хватаю его за руку. – Не уходи.
Кентаро с трудом сдерживает смешок:
– Тебе всё ещё мало, додзикко?
Он наклоняется ко мне, и вдруг понимает, что происходит. Его голос звучит низко и хрипло:
– Не бойся, я не допущу, чтобы мы ещё раз потерялись. Я всегда буду здесь, с тобой. Обещаю.
Кентаро привлекает меня к себе, запустив одну руку в волосы, а другой обвив за талию – и вздыхает так чувственно, что я покрываюсь мурашками.
– Мы принадлежим друг другу, додзикко.
Снегопад прекращается, а мы всё лежим здесь, крепко обнявшись, будто так было всегда.
– А теперь разрешишь прочитать? – спрашивает он с тихим смешком. – Или надо ещё постараться, чтобы уговорить тебя?
