От разговора этих двоих меня разбирает смех. И вдруг в сознании кометой проносится воспоминание.
– Ая! – резко оборачиваюсь к Ае. – Что ты сказала?
– Знаю-знаю, он якудза – но, кроме этого, он татуировщик!
– Нет, до этого! Землетрясение уничтожило всё, кроме?..
Ая непонимающе хлопает глазами:
– Уничтожило всё – точка. Больше я ничего не говорила.
В высоких залах моего сердца раздаётся голос джедая.
«Храму больше тысячи лет. Он пережил великое землетрясение Канто и Вторую мировую войну».
– ПАТИНКО ЛАВ, шесть часов, ПАТИНКО ЛАВ, семь часов. ПАТИНКО ЛАВ, восемь часов, – будто заклинание твержу я.
– Она спятила? – с сомнением уточняет Таску.
– Нет, – прищуривается Ая. – Думаю, она поняла, где Кентаро.
В груди взрывается сверхновая.
– Таску, который час?
– Хм, почти восемь.
– Точнее? – голос у меня срывается.
– Без трёх минут восемь, – тараторит якудза.
– Надо торопиться! – задыхаюсь я. – Где Сэнсо-дзи?
Подумав несколько секунд, Таску указывает на север:
– Два раза направо, затем налево! За пять минут добежишь.
По спине бегут мурашки.
– Ждите здесь! – кричу я и со смехом мчусь в сияющую алым вечернюю зарю.
Я прохожу сквозь деревянные врата, пробираюсь через узкие торговые ряды. Всё кажется чудом: золотой цвет уходящего солнца, мягкая прохлада на коже, терпкий запах позднего лета и храм, похожий на прекрасную мечту, ожидающий меня в конце пути.
Невозможно сказать, я касаюсь ногами земли или лечу. Формы и краски проносятся мимо, а магическая сила тянет меня вперёд.
Наяву вижу, как мы с Кентаро танцуем, как бежим под проливным дождём. Как я падаю на него, и мы почти целуемся. Прорываюсь сквозь воспоминания подобно светящемуся спутнику, возвращающемуся к любимой звезде.
Нио, могущественные стражи храма, наблюдают за мной. Они преградили путь ономадзу, ведь, вопреки здравому смыслу, это особое место землетрясение совсем не затронуло.
Мне разрешено пройти.
Перед ступенями, ведущими в затянутые тенями глубины храма, я останавливаюсь и зову Кентаро по имени.
И вдруг в таинственном мерцании что-то шевелится.
Шаги.
Шорох юкаты, мимолётно коснувшейся пола.
– Кентаро?
Сквозь гулкие удары сердца слышу, как кто-то произносит моё имя.
И появляется он, сияющий фантастический выходец из иных миров: джедай.
– Ты нашла меня, – запинаясь, говорит он таким голосом, будто только что заново родился.
Меня переполняет чистое счастье. Никогда в жизни не чувствовала радости, сравнимой с этой. Никакие слова не опишут наполненность этого мгновения.
Он улыбается, по лицу текут слёзы.
– На тебе та праздничная розовая шляпа.
– В ней ты меня не проглядишь.
– И мой плащ.
– Так ты всегда со мной.
Губы Кентаро слегка подрагивают:
– Это точно не сон?
– Не сон, а чудо.
– Не верится, что ты и правда здесь. Не бросила меня, хотя понятия не имела, жив ли я вообще, – он опускает взгляд на цепочку с серебряным кандзи и сгибается в поклоне, как в нашу первую встречу. – Моя подруга – героиня.
– Я же говорила, что замечу, если ты исчезнешь, – нежно шепчу я.
– Квартал полностью изолирован, – голос Кентаро дрожит от переизбытка чувств и тоски. – Я пытался выбраться, но не вышло. Больше всего на свете я хотел к тебе. Страх, что ты пострадала, сводил меня с ума.
– Я нашла тебя – вот что самое главное.
– Но
–
Он задыхается:
– Как же я по тебе скучал, додзикко.
Протягиваю руки и признаюсь:
– Я умру, если ты сейчас же меня не поцелуешь.
За считанные секунды он сбегает по ступенькам, притягивает меня к себе, касается подбородка –
