– Ну да. Только она не уборщица, а джаз-музыкантша. Ее зовут Грета, и она очень талантливая.
– И красивая. Вам нужно ехать с ней.
– Так просто?
– Венделл, тебя ничто не держит в Париже, поверь.
Он посмотрел на нее оценивающе:
– А, так мы снова на «ты»?
– Я видела, в каком состоянии твой офис. Бизнес явно не процветает. Мне жаль твоего партнера, но, уверяю, в деле Сьюзен расследовать нечего.
Задний бампер «матиса» ткнулся в передний бампер потрепанного «ситроена». Флойд включил первую передачу и чуть подался вперед. Ожье внезапно дернулась на заднем сиденье, прижалась к дверце, дальней от гостиницы, и страшно зашипела:
– Трогай!
– Что? – спросил Флойд, оглянувшись.
– Уезжай отсюда. Быстро!
– Но я не могу, мне нужно подобрать Грету.
– Венделл, поезжай!
В ее голосе прозвучал такой ужас, что Флойд подчинился без раздумий. Он рывком сдернул «матис» с места, не заботясь о том, что поцарапает машину впереди. Бросил взгляд на гостиницу – и заметил на ступеньках у двери ребенка, игравшего с йо-йо. Мальчик в шортах и тенниске, в блестящих туфлях с пряжками и белых носках. Если бы Флойда не встревожила Ожье, он не обратил бы внимания, но, приглядевшись, содрогнулся. В лице не было ничего детского. Морщинистое, с ввалившимися щеками, старческое – злая пародия на лицо ребенка.
Мальчик посмотрел на них и улыбнулся.
– В чем дело? Ребенок?
– Да езжай наконец!
Стеклянная дверь пивной напротив распахнулась, и на улицу выбежала Грета, держа пальто на руке. За ней выскочил ошарашенный официант с подносом. Грета остановилась и, не оборачиваясь, швырнула назад деньги.
Флойд ударил по тормозам.
– Чего мы ждем? – закричала Ожье, паникуя.
Она наклонилась вперед, схватилась за спинку водительского сиденья, пытаясь разглядеть помеху.
Флойд протянул руку и открыл правую переднюю дверцу:
– Поправка: «кого», а не «чего». Я попросил Грету ждать в «Рояле» на случай, если ты не появишься на станции «Кардинал Лемуан».
Флойд снова глянул на «мальчика». Тот смотал свой йо-йо и неторопливо, с задумчивым видом двинулся к машине. За «матисом» уже нетерпеливо сигналила череда автомобилей.
– Нельзя медлить! – прошипела Ожье.
Флойд махнул Грете, чтобы поспешила. Та обогнула машину и скользнула на переднее сиденье, смахнув влажную прядь со лба. Не успела девушка захлопнуть дверцу, как Флойд тронул авто и, набирая скорость, покатил в сторону моста Мирабо. На пересечении с дорогой от набережной он свернул налево, к Эйфелевой башне. Низкие облака заслонили ее верхушку. Казалось, будто ажурную вышку так и оставили недоделанной.
– Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело? – поинтересовалась Грета, бросая пальто на заднее сиденье.
– Я нашел мисс Ожье.
– Я уже поняла, – сказала Грета, глянув на заднее сиденье. – Но с чего такая спешка?
– Они приказала мне ехать. Причем очень серьезно.
– И ты послушно исполнил приказ?
Флойд посмотрел в зеркало заднего обзора на Ожье:
– Теперь мы в безопасности?
– Следи за дорогой, – посоветовала та. – Поскольку ты, очевидно, решил не пересекать реку, я полагаю, мы движемся к твоему офису?
– А у тебя есть идеи получше? Что случилось у гостиницы? Почему там стало небезопасно?
– Не важно. Веди машину и не отвлекайся! – буркнула Верити, тряхнув головой.
– Этот мальчик с йо-йо… Дело в нем?
– Не говори ерунды!
– Ты внимательно следила за гостиницей после моего отъезда? – спросил Флойд у Греты.
– Конечно, я красила ногти и читала журналы. Чем еще было заняться?
– Заметила этого мальчишку?
– Да, – ответила она, подумав. – И мне тоже не понравилось его лицо.
С заднего сиденья Ожье заметила, как Флойд внимательно посмотрел в зеркало заднего обзора, прежде чем свернуть на улицу Драгон. День клонился к закату, и на улицу уже наползало сумеречное уныние. Ожье с трудом верилось, что всего семь часов назад она уже заходила в офис частного детектива. Это могло случиться и неделю назад, судя по дистанции, отделявшей утреннюю Верити Ожье, уверенную, победно вышедшую из офиса с добычей в руках, от Верити нынешней. Подумать только, ведь уже казалось, что дело сделано, осталась тривиальная малость – вернуться к порталу.
Жалкая, самоуверенная дура.
Если бы Ожье стояла лицом к лицу с собой тогдашней, то отвесила бы пощечину и презрительно рассмеялась.
– Не вижу никаких подозрительных детишек, – отрапортовал Флойд.
– А как насчет хвоста с Набережной? – спросила женщина на переднем сиденье, говорившая с отчетливым немецким акцентом.
Флойд уже называл Ожье ее имя, мгновенно вылетевшее из головы при виде ребенка у входа в гостиницу.
– Я никого не вижу, – ответил Флойд. – Но бьюсь об заклад: кто-нибудь уж точно глазеет на меня.
– За тобой тоже следят? – спросила Ожье, придвинувшись.
– Я популярен, – ответил он, паркуя машину подле лавки мясника, торгующего кониной.
Верити уже видела ее утром. Фасад покрывала мозаика из белых, красных и черных плиток. Над исполненной в романском стиле фигурой вставшего на дыбы коня красовалась надпись: «Покупка лошадей».
– Флойд, это все как-то слишком быстро для меня, – сказала немка.
