– Это был единственный способ спасти нас. Думаю, они уловили отраженный от нашего судна сигнал и поняли: мы приближаемся слишком быстро и не успеем погасить скорость в тормозной системе капсулы. Но ее единственное назначение – поддерживать вакуум в устье тоннеля. Если избавиться от зала, где воздух находится под давлением, и от Фобоса вместе с ним, капсула не нужна. Мы и так прилетим в вакуум.
– Но ты же говорила, что у них слишком мало времени на подготовку к нашему приему.
– Наверняка у них есть экстренная программа действий на такой случай. Люди моментально эвакуируются со спутника. А в тот помещены ядерные заряды, чтобы разнести громадину в клочья и открыть нам выход в пространство.
– И все это за пять минут?
– Флойд, другого объяснения нет.
– Ну, я могу на ходу из пальца высосать сколько угодно. Например, что луну взорвал к чертям кто-то другой, а наш прилет не имеет к этому ни малейшего отношения.
– Нет, Флойд, – объяснила Ожье терпеливо, как ребенку, посвящаемому в премудрости взрослого мира. – Кто-то другой не взрывал Фобос. Здесь так не делается. Хоть сейчас и кризис, никто в здравом уме и твердой памяти…
Вдруг она замерла, тихо охнув.
– Ожье?
– Знаешь, ты можешь оказаться прав…
– А я очень надеялся ошибиться.
– В облаке светились взрывы, – вспомнила она огни и розовую вспышку. – Выглядело так, будто там воюют.
– И кто мог разнести в клочки целый спутник?
– Если его не взорвали мы сами, применив ядерные заряды, то сделать это могли только прогры.
Мысли в усталой донельзя голове шевелились медленно, неохотно. Только в таком пришибленном состоянии и можно подумать, что ради тебя взорвут луну.
– Знаешь, последняя вспышка, самая яркая…
– Продолжай.
– Это схлопнулась червоточина. Всю дорогу мы неслись перед ее обваливающейся оконечностью. Мы выскочили – и червоточина ударилась о свое устье. Представь, как бьет растянутая и отпущенная с одного конца резиновая лента. Не удивлюсь, если взрыв уничтожил всех сражающихся вблизи Фобоса.
– А мой билет домой?
– Пропал. Линия закрыта.
– Так я и думал.
– Флойд, прости.
– Тебе не за что просить прощения. Я лез сам, причем упорно. Пока не влез дальше некуда.
– Неправда. Отчасти виновата и я. Нельзя было пропускать тебя сквозь цензор. И уж тем более на борт транспорта.
– Малышка, посмотри правде в глаза: без меня ты не вернулась бы домой.
Ожье не нашлась с ответом. Флойд был прав: без его помощи она умерла бы в коллапсирующем тоннеле, разорванная на кусочки под всполохи фейерверка из разбитого транспорта.
– Все равно это неправильно. Я увела тебя из твоего мира. Оборвала все твои связи с ним.
– У тебя не было выбора.
Она коснулась раны – жаркой, отзывающейся болью. Принимаемый УЛ был из тех, что недолго остаются в теле, демонтируются, растворяются, становятся частицами телесной химии. Ожье ведь надеялась на помощь сразу по прилете.
– Ты как чувствуешь себя? – спросил Флойд.
– Слегка прихварываю. Но ничего, пока терпеть можно.
– Тебе нужна медицинская помощь.
– Да. И надеюсь, меня отдадут врачам, как только вытащат из этой жестянки.
– Если нас вообще найдут.
– Должны найти. Я не сомневаюсь, что Скелсгард сообщила Калискану о нашем старте с Земли-Два и о важных сведениях, которые мы везем.
– Ты готова объяснить наконец, чем они так важны? Ведь мы уже прилетели к тебе…
– Флойд, выгляни-ка еще раз в окно. Посмотри на Марс.
Ожье рассказала про Марс. А затем про «серебряный дождь» и про то, что он сотворил с планетой.
«Серебряный дождь» был оружием, созданным во время последней войны между програми и ретрами. Его вырастили из образцов взбесившихся нанороботов, покончивших с жизнью на Земле. Дезертиры из Полисов дали необходимые познания в нанотехнологии, остальное довершили проворство, сметка, талант и высоколобая спесь ученых СШБВ, превративших крайне грубое средство разрушения в совершенное оружие, тонкое и элегантное, как самурайский меч. «Серебряным дождем» засеяли начинавшую густеть атмосферу Марса, подвергнутого терраформированию. В ней распылили множество спор, покрытых слоем распадающейся со временем керамики. Споры опустились к почве, рассеялись по огромной территории.
Полисы не могли и вообразить, что враг использует против них нанотехнологию. Ведь именно ее ретры ненавидели более всего.
«Серебряный дождь» было очень трудно обнаружить. Специалисты Полисов ожидали на Марсе оружие гораздо грубее, и потому их нанофильтры не были настроены на механизмы столь изощренные, крохотные, смертельные. «Дождь» проникал в организмы, не нанося поначалу вреда. Он пробирался не только в людей и животных, но и во все биологическое, что колонисты сумели приспособить к жизни на Марсе. Для «дождя» не были препятствиями шлюзы и замки, кожа и клеточные мембраны; попадая в кровь, он вскоре достигал мозга. Даже выводки нанороботов, носимых програми в своих телах, не смогли распознать пришельца – настолько он был мал и аккуратен.
