Как и сказала Маурия, гардероб состоял из вещей того же периода, что и уже виденные артефакты с Земли-2. Примеряя одежду в различных сочетаниях, Верити невольно вспомнила нелепую костюмированную вечеринку, посещенную на борту «Твентис сенчери лимитед» в тщетной попытке разогнать скуку. Тут, по крайней мере, все вещи гарантированно из одного периода, хотя никакой уверенности, что ты совмещаешь их правильным образом. Все оказалось куда хитрей, чем полагала Ожье. В последнее время мода Заросли тяготела к удобству и практичности, и Верити не привыкла к платьям и юбкам, чулкам и туфлям на каблуке. Даже на официальных приемах, когда все норовили приодеться, она из принципа появлялась в запятнанном рабочем комбинезоне. Теперь же ей предстояло побывать в середине двадцатого века, а женщины в ту пору и брюки-то носили нечасто.
Понадобилось полчаса, чтобы выбрать не слишком уж несуразное сочетание вещей, а главное, позволяющее ходить, не выглядя пьяным. Она взяла туфли с самой плоской подошвой – но и у них каблук оказался выше, чем хотелось бы. К ним черные чулки, синюю в серебристую полоску юбку до колена, не слишком стесняющую движения, бледно-голубую блузку и жакет из той же материи, что и юбка. Покопавшись в темных углах шкафа, Верити нашла подходящую шляпку. Затем поддернула там, поправила сям. Встала перед зеркалом, пытаясь увидеть себя безымянной женщиной из прошлого, а не Верити Ожье в карнавальном наряде. Важно понять, насколько выделяешься из общего фона, представить себя на заднем плане фотографии того периода и прикинуть, обратила бы сама внимание на такой типаж?
Трудно сказать. Наверное, вид не столь уж несуразен, но никакой уверенности, что сможешь раствориться в толпе.
– Ты готова? – позвала снаружи Скелсгард.
Верити пожала плечами и вышла. К ее удивлению, Маурия тоже надела вещи двадцатого века. И сидели они на ней не хуже.
– Ну и как? – спросила Верити, элегантно повернувшись кругом.
– Сойдет, – одобрила Скелсгарл, наклонив голову и рассмотрев. – Главное, не слишком комплексовать по поводу одежды. Держись уверенно, будто здесь твое законное место, и никому не бросишься в глаза. Кстати, ты проголодалась?
В рейсе Верити погрызла сухой паек, но невесомость не прибавляет аппетита.
– Слегка, – ответила Ожье.
– Бартон нам кое-что приготовил. Пока будем жевать, обговорим все прочее, что тебе нужно знать. Но перед тем надо тебя провести через цензор.
– Я как раз гадала: когда же наконец?
Когда поели, Флойд оставил Грету курить, а сам добился от официанта разрешения позвонить. После чего выудил блокнот, набрал номер Бланшара и дождался ответа.
– Мне нужен месье Кюстин, – сказал он после обмена любезностями. – Он ждет моего звонка.
Бланшар молча передал трубку.
– Флойд, я так рад, что ты позвонил!
– Нашел что-то? – спросил тот, ковыряя в зубах свежей зубочисткой.
– Возможно.
– Так избавься от старика. Не хочу, чтобы он слышал наши очередные откровения.
Флойд стоял спиной к бару, но в зеркале прекрасно видел всех посетителей. От нечего делать рассматривал, пока Кюстин препирался с Бланшаром. Наконец в трубке послышался щелчок закрывшейся двери.
– Я один, – отрапортовал Кюстин. – Но он дал мне всего минуту.
– Ну так не будем терять время. Ты восстановил приемник?
– Да, хотя самому плохо верится в это.
– Мне тоже верится с трудом. Как тебе удалось?
– Перебором. Я определил оторванные провода и точки, куда они подсоединялись. Затем деликатная и методичная работа паяльником, перестановки, пробы. Нам повезло – злоумышленник очень торопился, иначе испортил бы прибор куда основательнее.
– Отлично. От лица нашего сыскного бюро выношу тебе благодарность. Считай, что ты первый в очереди на повышение.
– Очень остроумно, учитывая, что я твой единственный наемный работник. Признаюсь, я и сам собой доволен. Но по-настоящему интересно то, что и после ремонта приемник не ловит обычных станций.
– Значит, он еще неисправен.
– Ошибаешься. Я настроил его на ту же волну, что стояла при нашем первом посещении квартиры Уайт. И в конце концов поймал сигнал, слабенький – но это, возможно, из-за повреждений, которых мы пока не обнаружили. Погонял стрелку туда-сюда, но других станций не обнаружил.
– И что она передает?
– Как нам и говорили, никаких голосов и музыки. Только длинные и короткие сигналы, будто код Морзе.
– Надеюсь, ты их записал?
– Что мог, сделал. Очевидно, серии сигналов повторяются, и после каждой шифрограммы – минута тишины. Я попытался записать последовательность точек и тире, но станция прекратила работать до того, как я закончил.
– Станция вообще отключилась?
– Похоже на то. Нам еще повезло, что я наткнулся на последние передачи.
– Хорошо. Попробуй еще что-нибудь выжать из приемника, не вызывая подозрений старика.
– Думаешь, это важно?
– Может быть, – ответил Флойд. – Грета нашла в бумагах кое-что интересное. – Он посмотрел на часы. – Сколько тебе еще нужно времени?
– Дай поработать до четырех, – надеюсь, этого хватит.
