– Как я уже говорила, здесь нет и речи об убийстве. Моя сестра могла намеренно покончить с собой. Она уже пыталась однажды. Или она упала с балкона в приступе паранойи, воображая нападение врагов. Так или иначе, сомнений у меня нет. Это не убийство. А значит, и расследовать нечего.
– Ну да, конечно, – согласился Флойд. – Дело закрылось в тот момент, когда тело Бланшара ударилось о мостовую.
– Само собой. А вы работали на него, ведь так?
– Его больше нет, а значит, некому платить за нашу работу. Тем более что и копать не имело смысла, как вы мне сейчас объяснили.
– Вы считаете, смерть Бланшара как-то связана с гибелью Сьюзен?
– Да, я подумывал об этом. Конечно, не стоит говорить плохо о мертвых… тем более о мертвых, которые считаные часы назад были живыми. Но мне кажется, Бланшар хорошо понимал, что произошло на самом деле. Возможно, он считал, что мог бы оказать вашей сестре более серьезную помощь, и испытывал угрызения совести. И в конце концов его душевные страдания могли стать невыносимыми.
– Вы хотите сказать, что Бланшар покончил с собой из-за гибели Сьюзен?
– Обе смерти могут быть связаны именно таким образом. Предположение о том, что домовладелец наложил на себя руки из-за смутного чувства вины и ответственности, может, и не убедит суд, но ведь оно гораздо логичнее, чем предположение о таинственных врагах.
– Послушайте, мне очень жаль, что все так вышло, – сказала Ожье. – По большому счету случившееся не должно было иметь никакого отношения к вам. Вы оказались вовлечены случайно.
Она вынула из сумочки конверт из плотной желтоватой бумаги. Положила его на стол, подтолкнула к Флойду. Тот не тронул конверт, глядя на него как на мину с включенным часовым механизмом.
– Тут немного, но я хотела бы отблагодарить вас за усилия. Ведь вы сохранили коробку. И заслужили компенсацию за преждевременно закрытое дело.
Флойд наконец положил ладонь на конверт, ощутил его соблазнительную толщину. Похоже, там несколько сот франков.
– В этом нет необходимости. У меня был контракт с Бланшаром, а не с вами.
– Мистер Флойд, тут речь о простой человеческой признательности. Я говорила с жильцами и знаю, что в последние пару дней вы трудились не покладая рук. Примите это как знак моей благодарности.
– Ну, если вы настаиваете… – И Флойд уронил конверт в тот ящик стола, где лежала жестянка. – Я благодарен за жест доброй воли.
– Значит, у нас все, – подытожила Ожье, вставая.
Она перекинула ремень сумочки через плечо, взяла коробку под мышку.
– Да, похоже на то, – согласился он, вставая.
Она улыбнулась. Флойд подумал, что впервые увидел на ее лице выражение, поддающееся однозначному толкованию.
– Почему-то я думала, что хлопот будет гораздо больше. Придется подписывать бумаги, спорить с адвокатами… И не предполагала, что просто получу коробку, не ссорясь ни с кем.
– Как я уже говорил, это не имеющие никакой ценности бумажки. И я не хочу усложнять вам жизнь. Вам и без того нелегко. Вот так потерять сестру…
Она взяла его за руку, сжала:
– Мистер Флойд, вы очень добры.
– Я просто делаю свою работу.
– Надеюсь, с вашим партнером все обернется к лучшему. Вы заслужили немного везения.
– Как и любой человек на этой планете.
Она обернулась, глянула на него. Волосы обрамили ее лицо искрящимся белым нимбом – словно проглянуло солнце сквозь грозовую тучу.
– Спасибо еще раз. Я пойду.
– Было крайне приятно иметь с вами дело.
Она остановилась у двери:
– Мистер Флойд… Я вдруг вспомнила, вы так и не сказали свое имя…
– А для вас так важно его знать?
– Да, хотелось бы знать имя человека, которого я буду вспоминать с благодарностью.
– Венделл.
– Вам что, не нравится ваше имя?
– Оно всегда казалось мне именем неудачника. Потому друзья зовут меня Флойдом.
– А по-моему, отличное имя. Оно кажется таким честным – мне, во всяком случае.
– Значит, для вас я Венделл.
– Ну, тогда… до свидания, Венделл.
– До свидания, мисс Ожье.
– Верити, с вашего позволения, – поправила она и вышла из офиса, прикрыв за собой дверь.
Флойд выждал секунду и сунул руку в карман – удостовериться, что открытка на месте.
Ему понравилась Верити Ожье. Симпатичная девушка, приятная собеседница. Но интересно, как бы она отреагировала, если бы он упомянул серебряный дождь?
Ожье закрыла дверь и прижала коробку к себе так, будто ее в любой момент могли выхватить и унести. На лестничной площадке густо накрашенная старуха посмотрела на Верити хитро, понимающе и выдохнула облако серебристо-голубого сигаретного дыма. Старуха не сказала ничего, но на лице отчетливо читались усталое осуждение, будто она видела все грехи мира и давно перестала удивляться их гнусности. Но потом она бросила взгляд на коробку, и лицо сделалось рассеянным, почти добродушным. Верити уже ступила на лестницу, когда заметила вдруг, что другая женщина, молодая, с очень черными волосами, повязанными красным пятнистым платком, натирает ступеньки воском, стоя на четвереньках.
Женщина посмотрела на Ожье и произнесла:
– Пожалуйста!
И указала на черную узорчатую решетку лифта в центре лестничной клетки.
