– В наше время такое запросто может оказаться правдой.
– Это было не то, что вы имеете в виду. Мистер Флойд, у нее началась паранойя. Настоящая. У меня есть выписки из истории болезни. Взгляните, если угодно.
Она достала из сумочки ворох бумаг.
– Пожалуйста, смотрите. С тех пор как Сьюзен исполнилось двадцать лет, ее не раз лечили, вплоть до электрошоковой терапии. Думаю, не стоит объяснять, что лечение оказалось практически бесполезным.
Флойд взял бумаги, бегло просмотрел. Выглядели они убедительно. Флойд вернул их Ожье, заметив, что у нее на пальцах нет колец.
– Охотно верю вам на слово, – сказал он. – Но я не понимаю, как ваша сестра оказалась в Европе, если она была настолько больна.
– Сейчас эта затея кажется глупой, – ответила Ожье, запихивая бумаги в сумочку. – Но у нее вдруг наметилось улучшение, несколько месяцев болезнь не давала о себе знать, и врачи посоветовали сестре сменить обстановку. У самой Сьюзен денег было немного, но семья наскребла на билет и карманные расходы.
– Изрядно же вы дали ей на карманные расходы. – Флойд вспомнил, в каком количестве Сьюзен Уайт закупала журналы и книги.
– Увы, я никак не могу отвечать за ее поведение здесь. Она умела убеждать. Могла воспользоваться чьим-то доверием, чтобы получить желаемое.
– Да, в самом деле, – согласился Флойд. – Вы не против, если я задам вопрос, который может показаться неделикатным?
– Меня трудно задеть.
– Как вы узнали, что она погибла, если не поддерживали с ней связь? Насколько нам известно, Сьюзен почти ни с кем в Париже не контактировала. Власти ничего о ней не знали, да и не пытались узнать. И вдруг из США прибываете вы, всего лишь через три недели после ее смерти.
– Я не знала о ее смерти, пока не посетила дом, где она жила, – ответила Ожье. Ее лицо было непроницаемой маской. Флойд не мог сказать, рассержена гостья или совершенно равнодушна. – Но я ожидала неприятных известий. Сьюзен не поддерживала связь со мной, зато регулярно отсылала открытки нашему дяде в Дакоту. С тех пор как она приехала в Париж, он получал открытку-две еженедельно.
– И вдруг они перестали приходить?
– Да. И кое-что еще: последние открытки показывали, что у нее снова обострился психоз.
Верити замолчала, закурила новую сигарету. Странно, ведь предыдущую она оставила, едва зажгла.
– Сьюзен взялась за старое: мол, против нее строят козни, хотят погубить. Мы прогадали с Европой: здесь ее фантазии вконец распоясались. Мистер Флойд, на чужбине все немножко не такие, как дома. Иногда мы меняемся в лучшую сторону. Иногда, как в случае со Сьюзен, в плохую.
– Что было в открытках?
– Обычный бред: за ней следят, хотят убить, вокруг сплошные заговоры.
– Была ли у нее привычка подчеркивать в письмах особенно важные места?
На ее лице промелькнуло сомнение.
– Мм… Иногда она подчеркивала. Да, случалось и такое. А в чем дело?
– Да ничего. – Флойд махнул рукой. – Так, любопытство.
– Она упоминала эту коробку, – сказала Ожье, глядя на стоящую между ней и Флойдом жестянку. – Дескать, собрала много свидетельств и отдала домовладельцу на хранение.
– Но если она безумна, эти бумаги не представляют никакой ценности.
– Я и не говорю, что они ценны сами по себе. Но в одной из последних открыток Сьюзен просила меня приехать за бумагами, если с ней что-нибудь случится. Якобы это самое главное, что мы можем сделать для нее. Она умрет счастливой, если будет знать, что коробка попала в надежные руки.
– И вы ответили?
– Я послала телеграмму, пообещала, что непременно сохраню коробку, если со Сьюзен произойдет что-нибудь плохое.
– Но вы же знали, что в коробке полнейшая, никому не нужная чушь. И ради нее поплыли через Атлантику?
– Для Сьюзен эти бумаги не были чушью, – холодно сказала Ожье. – В ее мире они имели чрезвычайную важность. И я дала слово. Мистер Флойд, не знаю, как с этим у вас, но я своих обещаний не нарушаю, какими бы абсурдными и смешными они ни казались.
Флойд придвинул коробку к гостье:
– Это ваше. Не вижу причин не отдавать, особенно после такого рассказа.
Она осторожно тронула жестянку, будто не веря удаче:
– И вы позволите мне вот так запросто уйти отсюда, без претензий и вопросов?
– Я задавал вопросы, и вы ответили на них – к моему полному удовлетворению. Буду честен с вами: я просмотрел содержимое коробки и не нашел ничего ценного. Если бы обнаружил деньги, чеки на предъявителя или ключ от сейфа, я, наверное, захотел бы проверить ваши сведения. Но там всего лишь несколько старых карт, бессмысленные бумажки и просроченный билет на поезд. Мисс Ожье, пожалуйста, забирайте их. Пусть желание вашей сестры исполнится и ценные для нее бумаги достанутся ее семье. Пусть она покоится с миром.
– Пусть, – согласилась Ожье и, взяв коробку, поставила ее на пол, под свой стул. – Остается еще один вопрос. Мистер Флойд, я рада, что с вами так приятно иметь дело, и мне очень жаль, что я прекращаю расследование, в котором вы, по всей видимости, очень заинтересованы.
– Прекращаете расследование?
