— Я, Владимир Ильич, давно выскочил из детства. Отслужил на флоте, в техникуме иду отличником… Те выкройки, что вы взяли в работу, назначались, как я понял, разве не для развитых капстран? И вовсе ведь не для России? Так?
— Ну-ну?.. Однако занятно послушать юное поколение. Откуда вы это взяли?
— Только из Маркса. Вот… — Митя повёл пальцем по строчкам-ступенькам. — Цитирую… «Чтобы спасти русскую общину, нужна русская революция. Впрочем, русское правительство и «новые столпы общества» делают всё возможное, чтобы подготовить массы к такой катастрофе. Если революция произойдёт в надлежащее время, если она сосредоточит все свои силы, чтобы обеспечить свободное развитие сельской общины, последняя вскоре станет элементом
— Откуда всё это у Маркса? — хитро прищурился вождь. — Я не читал.
— Зато я читал. А вы, по-моему, прочесть это и не могли.
— Откуда эта категоричность? Святая простота!.. Много, молодой человек, в ваших суждениях неверного, наивного, незрелого, архиупрощённого, архипримитивного. Но не беда. Придёт время, созреете… Мне просто интересно вас послушать. Так почему я не мог прочесть про общину у Маркса? — снисходительно хитро улыбнулся вождь.
— Когда это было написано, вам шёл одиннадцатый год. Через два года Маркс взял и случайно умер. Однажды раз работал, работал, работал и сел на минутку в кресло просто отдохнуть. Сел. Дал Бородан расслабон… И умер. Безо всякой, понимаете, канители. Не надо было расслабляться. Может, жил бы ещё… И размышлизмы про русскую общину, как я понял, долго лежали в рукописи… Впервые опубликованы в «Архиве Карла Маркса и Фридриха Энгельса» в 1924 году, сразу после того, как вы переехали из кремля в мавзолей.
— Но, — хитро улыбался вождь, — но почему Маркс
— Не вдруг! — ринулся Митик на наживку. — Вера Засулич попросила высказаться. Минуточку… — Митя сунулся в конец книги. — Ага… Вот… Вот её письмо Марксу: «Вы знаете лучше, чем кто бы то ни было, как злободневен этот вопрос в России… особенно для нашей социалистической партии… В последнее время мы часто слышим мнение, что сельская община является архаической формой, которую история, научный социализм — словом, все, что есть наиболее бесспорного — обрекают на гибель. Люди, проповедующие это, называют себя Вашими подлинными учениками, «марксистами». Вы поймёте поэтому, гражданин, в какой мере интересует нас Ваше мнение по этому вопросу и какую большую услугу Вы оказали бы нам, изложив Ваши воззрения на возможные судьбы нашей сельской общины и на теорию о том, что, в силу исторической неизбежности, все страны мира должны пройти все фазы капиталистического производства».
— Знать и тридцать восемь лет молчать, держать в гробовой тайне?!.. Горе-меньшевичка… Ах, упрямка Веруля… Веруля- вруля…
Я так и не понял, говорил всё это вождь всерьёз или просто шутил, подыгрывал Митечке.
Митька и Ленин лалакали ещё долго.
Я вообще ничего не понимал в их митькизме-ленинизме.
По-моему, Митик нёс купоросную ересь. Но зато ка-ак вбубенивал! Мне казалось, он и сам ничего не понимал из того, о чём бубукал. Но — бубукал! бубукал!! бубукал!!!
— Закрой свой супохлёб, — шепчу ему, — и не греми крышкой!
— Ты на кого шуршишь, кулёк?! — сквозь зубы цыкнул на меня Митечка. — Молчи, якорь тебя!
— Ещё молчи? Да видал я тебя в членах политбюро!
Но Митик смолчал, лишь сердито отмахнулся. Не мешай!
Митик обожал себя в высокой болтовне. В высокой болтовне он оттягивался по полному росту.
Не будь слушателя, его болтовня в нём бы и спала, никогда не просыпалась. Но был слушатель со скуки, и этот слушатель, хитрый коварец, мне не нравился.
