Мужчина появился через несколько дней. Я несмело улыбнулся. Сразу почувствовал, как он напрягся. Его не так просто обмануть. Он не подходил. Замер у дверей:
- Ты по-прежнему не ешь.
- Не хочется, - блять, насилую сам себя, разговаривая с ним.
- Тебе нужно есть. Быть может, приготовить что-то, что ты любишь?
Пиздец, как я тронут. Чего вдруг такая забота? Сука, я в детдоме вырос. Ничего там нормального не давали. Привык к бич-пакетам. Лапшички мне завари. Но я сдержался. Ляпнул:
- Курицу.
- Курицу?
Этот придурок не знает, что есть такая птица?
- Да. С картошечкой.
Ничего не говоря, он выходит. Чёрт, чувствую себя, будто хожу по острию ножа. Не очень хочется, чтобы он понял.
Курицу принесли часа через два. Нежную, сочную, ароматную. Я и сам не заметил, как съел целую порцию.
Мурат появился к вечеру. Нахмуренный. Сел напротив меня (ему принесли стул):
- Ну?
- Что?
- Что ты затеял?
Сердце ушло в пятки. Не понятно, откуда силы, но я говорю:
- Что затеял?
- Улыбаешься мне, есть стал.
- Тебя что-то не устраивает?
- Фальшь, скользящая в этом.
- Ты ошибаешься. Просто… - я замешкался. Ну не знаю я, что сказать.
Мурат воспринял моё молчание по-своему:
- Послушай, Слава, я не собираюсь тебя обижать.
Да ладно. Не могу сдержать улыбку. Да гори оно всё:
- А как же тогда? Когда насиловал. Тоже не собирался?
Он спокойно смотрит на меня:
- Ты меня разозлил.
Горько усмехаюсь:
- Ну и к чему эти игры? Я шлюха, всегда ей буду. Знаешь, сколько меня переебало? Я даже вспомнить не могу.
- Могу представить. Вот только… Слав, ни один из них тебя не целовал.
Шах и мат. Я сглатываю горькую слюну:
- И что? Они, по крайней мере, не строили из себя то, чем не являлись.
- Я строю из себя что-то?
- Да! – закричал я. Его невозмутимость бесила. – Добрячка! Лечишь меня, кормишь! Целуешь! Обращаешься со мной как с…
Я осекся. Глаза были сухими.
- Продолжай, Славик, - чуть усмехаясь, но совсем не зло, произносит Мурат. – Как с человеком? Ты себя не считаешь человеком?
- Я не человек, - устало говорю я и откидываюсь на подушки. Как меня утомил наш пятиминутный разговор. – Я могу объяснить, почему. Может, тогда ты отъебешься. Мать не считала меня за человека, отчим не считал, в детдоме тоже никто не считал. Дальше ещё хуже. Этот мудак Арефман вообще смешал меня с дерьмом. А, нет, был у меня друг… Пашка. Он даже помог мне завязать с наркотиками… А зря, было бы лучше, если бы я оставался под кайфом, тогда я мог придумать, что это всё глюки, что моя жизнь - один большой глюк…
Он оказался рядом. Просто смотрел на меня. Мне хотелось плакать, но я не плакал. Никогда больше не пролью ни одной слезинки. Я обещал себе это ещё в детдоме, да вот не получается. А сейчас получится.
- Дай мне месяц.
- Что?..
- Один месяц. Я попробую показать тебе другую сторону жизни.
- Но…
- Что ты теряешь? Один месяц. И решение в конце примешь ты. Хочешь убить себя – я не буду препятствовать. Один месяц.
Я задумался. Моим самым большим желанием было всегда пожить той вот жизнью, как все нормальные люди. Хотя бы недельку. Хотя бы пару дней. А тут месяц предлагали. А потом свободу. Ладно. Я только уточнил:
- А секс входит в эту другую сторону жизни?
- Конечно, как часть терапии.
Часть 3
Меня выпустили из комнаты. Я несмело ходил по роскошному особняку. Мурат предоставил это мне самому, оставшись в кабинете с врачом. Он поверил? Так легко выпустил меня? Я же могу снова пойти на кухню. Кстати, о ней. Я потратил, наверное, полчаса, чтобы найти её. Ничто не напоминало, что какое-то время назад я лежал тут в луже крови. Я посмотрел на стену, где висели ножи. Открыл пару ящичков. Как предусмотрительно. Ни одного острого предмета. Мне не доверяют. Рано обрадовался.
- Вы что-то хотели? – позади возникла женщина в форме.
- Я?..
- Извините, что не представилась. Я ваша кухарка. Вы в любое время суток можете позвать меня, чтобы я приготовила вам что угодно.
Охренеть.
- Спасибо. Я ничего не хочу.
Как будто за мной гнался сам чёрт, я убежал от этой женщины. Конечно, наткнулся на Мурата. Он был одет по-домашнему. Джинсы, свитер (который был ему маловат и обтягивал все его стальные мышцы), тапочки.
- Осмотрелся?
- Ножи зачем убрали? Так все нормальные люди живут, пряча ножи?
Мужчина ни на секунду не растерялся:
- Слава, это простая предосторожность.
- Предосторожность?
- Да. Хочешь, покажу твою комнату?
Я как-то не подумал о том, что у меня может быть своя комната здесь. Выражение моего лица заставило улыбнуться Мурата. Он мягко потянул меня на второй этаж. Третья дверь слева. Просторная светлая комната. Бледно-фиолетовые шторы. Запах цветов. Пушистый ковер на полу. Большая кровать с балдахином из какой-то белой хрени.
- Зачем? – я повернулся к мужчине.
- Что не так?
- Зачем ты так? Ты издеваешься?
- Слава, я... - он не нашёл ничего лучше, чем прижать меня к себе. Конечно, я вырывался. Но это было бесполезно. – Я не хотел тебя расстраивать. Это будет твоя комната. Только твоя.
Почему так странно себя чувствую, когда он прижимает меня к себе? Я всё-таки вырываюсь.
- Ладно, обживайся. Ужин в семь?
