– Желаю, чтобы хоть кто-то выполнял свою работу нормально. Ей нельзя звонить. Нельзя делать это ночью, днем, по праздникам и в костюме белого кролика. Если она это все-таки сделала, значит, наша любящая мамочка запекла в яблочный пирог крупную купюру и передала его в корзинке с гостинцами дочурке. Дочурка пирог заглотила, потому что челюсти у нее как у пираньи, купюру откашляла и сунула в чью-то потную лапку – и вот у нее минутка общения. Но – нет, и это в ваших же интересах.
– Не уверена, что понимаю…
– Что тут понимать? Еще раз схема с потной лапкой повторится, и вы будете за моей сестрой не присматривать, а соседствовать с ней.
Женщина бросила трубку. Гарик не сомневался, что она больше не позвонит, но позвонит кто-то еще, Фрейя умеет быть настойчивой, а кое-кто по мнимой доброте не прекратит снабжать ее средствами для этого.
И тут можно расстроиться, но… Гарик перевел взгляд на заметно встревоженную Майю и улыбнулся ей. Расстроиться можно будет потом, когда повод возникнет. Сегодняшний день ему вполне нравился.
– Можешь снова открыть то интервью? – спросил он.
– Конечно, а зачем?
– Хочу посмотреть, завели они новый счет для финансовой поддержки или нет. Мне нужно куда-то пожертвовать наследство моей сестры!
Таиса не сказала, что ей нужно, но догадаться было несложно – Матвей умел различать ее интонации. Если бы ей срочно требовалась помощь, она бы просила по-другому, теперь же она задумала нечто такое, что ей наверняка представляется в равной степени гениальным и милым, а для него, скорее всего, окажется напрасной тратой времени. Еще год назад он бы уверенно отказал ей – и неразрешенная интрига его потом не терзала бы.
А теперь он согласился. Без энтузиазма, однако это не имело большого значения, для Матвея принципиальным был сам факт согласия. Он объяснил себе это тем, что именно Таиса разобралась в деле с группой компаний «Милл», возможно, она и теперь сумеет его удивить. Больше он об этом не думал, потому что подозревал: бегать от правды получится лишь до определенного предела.
Таиса заехала за ним сама. Многозначительное выражение лица соответствовало тому загадочному тону, который Матвей уже уловил по телефону, его теория подтверждалась. Он тяжело вздохнул, но этим его протест и ограничился.
В город они даже не заезжали, сразу из коттеджного поселка вывернули на трассу. Матвей подозревал, что минимум час времени у него есть, и тратить это время впустую не собирался. Раз уж он получил вынужденную паузу в других делах, он сосредоточился на недавнем расследовании, чтобы убедиться: все действительно завершено, точки проставлены по всем пунктам.
Насколько ему было известно, Ирина, дочь Алексея Прокопова, перевела Форсову внушительную сумму. Причем сам Форсов не настаивал на этом, он о таком не просил и даже не собирался выставлять ей счет. С учетом того, как все завертелось, он наверняка вообще забыл про Ирину, оправдание ее отца стало для него просто вопросом профессиональной гордости. У Алексея хватало недостатков при жизни, однако стремление к массовым убийствам в их число никогда не входило.
Ирина сама связалась с ним, она умоляла профайлера взять деньги, и он все-таки согласился. Матвей прекрасно понимал, почему: для Ирины возможность заплатить, хоть так поучаствовать в судьбе отца, была бесконечно важна, и Форсов попросту сжалился над ней. Ее муж от этого не обеднеет, а она будет спать спокойней. Деньги профайлер даже не собирался оставлять себе, он перевел всю сумму на счет, который использовал для финансовой поддержки своих учеников.
Предполагаемую любовницу Прокопова, Людмилу Якушину, все-таки удалось отыскать: она имела неосторожность задержаться в Турции, ну а эта страна без проблем отвечала на запросы прокуратуры России. Якушина сотрудничала с Валерьевыми не первый год, она не только помогла оправдать Алексея Прокопова, но и стала ценным свидетелем по делу Олега и Инны.
Валерьевы, причем все без исключения, вновь попытались сыграть на своем канадском гражданстве, они настаивали на том, чтобы суд над ними проходил именно там. Однако представители министерства иностранных дел Канады резко потеряли к ним интерес, отказываясь называть ухмыляющимся представителям российской стороны причину столь внезапной смены приоритетов. От отчаяния Олег даже признался в причастности к убийству Юбера Борселье – что угодно, лишь бы привлечь интерес новой родины! Но от него снова отмахнулись, заявив, что дизайнер погиб случайно, нечего тут на себя наговаривать. Матвей допускал, что как минимум один из Валерьевых до суда не доживет, однако лезть в это дело точно не собирался.
Форсов за судом над ними наблюдал, но скорее для подстраховки, чтобы террористы не ускользнули. Куда больше его интересовала девушка-инвалид по имени Шура, та самая, которая изготовила макет взорванного торгового центра. Матвей пока не уточнил, собирался Форсов поддерживать ее только деньгами, лечением или еще чем-то, но для этого будет время. Он просмотрел работы этой девушки и понимал интерес своего наставника к ней.
