– Но тогда мы не сможем найти революционеров, – попробовал объясниться Алексей. – Петербургским форштадтом правит Теодор Оттонович. А Митавским – Дохлый Август. Половина Риги нам недоступна. Если латыши прячутся там, они в безопасности.
– Пусть. Но шкуру жалко, она у меня одна.
Плюнув, сыщик пошел искать Никифорова. Вот кто ему поможет: у Александра Лукича свои счеты с немцем. Но отставной надзиратель тоже отказал в советах:
– Вы уедете, а мне здесь жить. Цвейберг неподвластен закону. Как вы его прижмете? Сам он чист, как альпийский снег. Адвокаты его – лучшие в городе. Полицейское начальство боится Теодора Оттоновича. А может, и ест с его ладони.
Лыков вернулся в номер и стал думать. Как вести дознание дальше? Трое убийц где-то в Риге. Лишь на Московском форштадте их возьмут в оборот. А в других частях города укроют. В чем его, Лыкова, ошибка? Почему Цвейберг отказался выдать латышей? Видимо, он повязан с ними кровью. Испугался, что сдаст их полиции, а те в отместку расскажут такое, что пруссаку крышка.
Значит, Цвейберг ему не союзник ни при каком раскладе. Более того, он же скорее всего и прячет боевиков. Мало ли у него возможностей? Потайные убежища, притоны, подпольные заводы. Сидят сейчас три негодяя где-нибудь на отдаленной мызе, где их никогда не найти. Цвейберг ездил вчера в Венден. Что там? Склад эфира или мастерская по перешиву краденого платья? Неизвестно. Можно было бы приставить филера к Адо Кадаку. Тот близкий человек к «ивану», и за неделю слежки, вероятно, Лыков узнал бы много интересного. Но кто станет следить? Кнаут не даст человека.
Тут дверь отлетела, и в комнату ворвался радостный Титус.
– Воды! – крикнул он. – Скорее горячей воды.
– Яша, что случилось?
– Виктор Рейнгольдович отпустил меня.
– А «Дюна»?
– Закрылась. Ребята отплыли в Швецию, их решили не арестовывать. Ну дай же быстрее воды! Надоело ходить в рыжих.
– Отставить! – рявкнул сыщик. – Ты свободен? Так это очень кстати. Оставайся-ка мошенником Гулбисом. У тебя, кстати, так здорово получается эта роль, что я в сомнении… Куда утекает мой лес из Нефедьевки, а? Почему выручка маленькая?
Титус в отчаянии сел:
– Что, я опять Гулбис?
– Яша, так надо. Смотри, что происходит. Мы совсем не наблюдаем Митавский форштадт. А если эти товарищи там? Они латыши, Дохлый Август латыш. И ты по случаю тоже. Надо как-то приблизиться к мазу и разузнать.
– Товарищи? Ты о ком? Леша, я ведь отстал от дознания. Давай, рассказывай.
Алексей изложил другу свои открытия. Ясно, что Язепа убили боевики товарища Мартина. За что – пока не установлено, но это их рук дело. Убийцы – латыши и как-то связаны с «освободительным» движением. Хоть Язеп и одной с ними национальности, его не пощадили. А потом использовали смерть жулика для того, чтобы столкнуть лбами атаманов. И теперь трех боевиков надо найти. Приметы их известны только в самых общих чертах. Ни Цвейберг, ни Дохлый Август не выдадут латышей. Как быть?
Титус задумался.
– Леш, ты зря посылаешь меня в Задвинье. Что мне там делать? – спросил он наконец.
– Подобраться к Кристлибу.
– Да у меня недели на это уйдут. Недели! Только чтобы встретиться и поговорить. Ты решил, что нас теперь двое и мы горы своротим? Ошибаешься. Без местных сил никуда.
– Вот еще! Мы с тобой столько дознали, сколько Кнаут и мечтать не мог. Он давеча каялся, прощения у меня просил.
– Ну и что? Часть дознали, а конца не видно.
– Хорошо. Твои предложения?
– Напасть на Митавский форштадт заодно с полицией. Август не Цвейберг, его они не боятся. Так?
– Вроде так.
– Вот и будем бить врагов по одиночке. Про немца на время забудем: наблюдение к нему приставить не удастся. Лучше думай про Дохлого Августа. Как подобраться к нему? Тут действительно я могу пригодиться, именно в роли Гулбиса. Но надо замыслить ход. Сильный ход. Чтобы маз сам стал искать встречи со мной. Без Кнаута и Растегаева мы его не придумаем. И еще.
– Что еще? – навострил уши Лыков.
– Этот товарищ Эмиль. Он железнодорожник, и ему семнадцать-восемнадцать лет. Больше ничего о нем не известно?
– Нет. Разве что волосы черные…
– Надо найти парня.
– Как, Яша? Мы с Кнаутом уже голову сломали. Тут в Риге из железнодорожников можно дивизию формировать. Десять тысяч человек носят такие шинели.
– Эмиль по возрасту должен быть учеником.
– Да… – согласился надворный советник. – Это сужает круг поисков, но он все равно остается огромным. Те же недели уйдут. Мы в лицо его не знаем. Черненький. Мало ли там черненьких? Да и как их всех просмотреть?
– В день выдачи жалования.
– Поясни.
– Раз в месяц все служащие приходят в кассу и встают в очередь, – стал рассуждать Яан. – Очень удобно – бегать за ними не надо. Подсадим в кассу агента.
– Но сколько в Риге будет таких очередей? Двадцать? Тридцать?
– Сколько больших отделений, столько и очередей.
Лыков начал загибать пальцы:
– Четыре железные дороги. При каждой депо. Еще станции и вокзалы. Два вагоностроительных завода. Много получается.
