— А почему вы так не любите этот урок, Анна Тихоновна? — спросил я. — Помнится, в мое время вы тоже занятие не проводили… гриппом болели. У нас Тигренок вела…
Мы секунду помолчали.
— Антон, а вам было комфортно проводить этот урок? — спросила учительница.
— Ну… не очень. — Я поморщился. — Объяснять молодежи, что все их грандиозные планы облагодетельствовать человечество или родную страну навсегда останутся пшиком, что все, что мы можем, — это работать по мелочам, противостоять Дневному Дозору… Неприятно, да.
— Но это надо делать, — сказал Гесер, не отрывая взгляда от компьютера. — Антон, как в «Пэйджесе» отключить маркированный список?
— Зайдите в «Вид», вызовите окно инспектора, там будет закладка… — Я удивленно посмотрел на Гесера. — А что вы взялись «Мак» осваивать?
— Интересно узнавать новое, — ответил Гесер, елозя по столу мышкой. — Или считаешь, я для этого уже слишком стар?
— Ну что вы, шеф, — ответил я, прихлебывая чай. — Вы еще крепкий старик.
— С абака на арифмометр я переходил с трудом, — сказал Гесер. — А вот с арифмометра на калькулятор — с легкостью. И пишущая машинка мне никогда не нравилась, у меня раньше даже стенографистка была… — Он запнулся и улыбнулся каким-то воспоминаниям. Анна Тихоновна тоже едва заметно улыбнулась. — А компьютер мне сразу понравился. В нем есть что-то правильное… волшебное!
— Я всецело одобряю, — кивнул я. — Нет, правда. Полезно осваивать что-то новое.
— А как там наш маленький пророк? — неожиданно поинтересовался Гесер.
— Учится.
— Подружился с кем-нибудь?
— С Надей, — сказал я. — Полагаю, вы это знаете.
— Знаю, — признался Гесер. — В этом возрасте если девочка дает мальчику по носу, то это становится началом большой и крепкой дружбы. Жаль, что у взрослых все сложнее.
— Угу, — буркнул я. Шеф начал разговор про Иннокентия не просто так, я в этом не сомневался.
— Обидно, что его пророчества так никто и не услышал, — продолжил шеф.
— Обидно, — согласился я, настораживаясь.
— А Надя точно ничего не слышала?
— Точно. Она стукнула пацана в целях мотивации и вышла.
— И камеры слежения у нас в этой комнате не было, — продолжал сокрушаться Гесер. — Или была?
— Была. Только Надя их… э… отключила.
— Сожгла, — уточнил Гесер. — Кстати, зачем?
— Чтобы никто не услышал пророчества.
— Логично, логично… — вздохнул Гесер.
Мы с Анной Тихоновной переглянулись. Я, конечно, знал шефа лет на сто меньше, чем наша учительница. Но уж понять, что он ведет разговор к какой-то лишь ему ведомой теме, было нетрудно.
— Знаешь, что меня беспокоит? — Гесер вдруг откинулся в кресле и отодвинул от себя клавиатуру.
— Глобальные проблемы мироздания, — буркнул я.
— Да, ты прав, Антон. Именно глобальные проблемы мироздания. Я убедился, что не понимаю, что же такое Сумрак.
— Параллельная реальность, имеющая слоистую структуру, — сказала Анна Тихоновна. — Переход с уровня на уровень Сумрака требует затраты Силы — как на сам переход, так и на поддержание собственной жизнедеятельности. Каждый слой Сумрака все больше и больше отличается от нашего мира, однако с шестого слоя возможен переход обратно в наш мир — который, таким образом, является седьмым слоем Сумрака.
— Для Иного первого месяца обучения — вполне исчерпывающее объяснение, — сказал Гесер. — Замечу, что еще лет десять назад молодые Иные пребывали в полной уверенности, что у Сумрака три слоя… а про переход с шестого обратно в наш мир не знал и я сам. Но все же, что такое Сумрак?
— Параллельные миры. — Я пожал плечами. — Это, конечно, объяснение на уровне научной фантастики, но любое другое будет из области фэнтези. Можно даже предположить, что это некие вариации нашего мира, каким он мог бы быть… альтернативные миры, отделившиеся в свое время от нашего…
— Или наш мир — отделился от какого-то другого, — сказал Гесер. — Ладно, допустим. Наша научная группа ничего более вменяемого тоже сказать не может. И научные центры Инквизиции мало что добавят… только туману напустят своими «тонкими структурами», «темной материей» и «квантовыми вариациями». Но все-таки: что есть Сумрак? Просто шесть миров, которые человечество не сумело загадить?
— У вас Тигр из головы не выходит, — понял я.
— Конечно. — Гесер кивнул. — Пока мы клянемся Светом и Тьмой и получаем некий давно определенный отклик… — Гесер провел в воздухе рукой, и на его ладони на миг полыхнул ослепительно-белый шарик огня, — мы можем считать это неким физическим законом. Ну или магическим. Но Тигр — он был живой. Он разговаривал. Он формировал свое поведение в зависимости от нашего. Когда лавина обрушивается на альпиниста — это закон природы. Но когда лавина начинает гоняться за одним-единственным мальчиком, ковыряющимся в снегу у подножия горы, причем всех остальных лавина бережно отбрасывает в сторону или обходит… это уже не мокрый снег плюс сила тяготения. Это разум.
— Законы природы не разумны, — ответил я. — Сила притяжения не разумна. Электричество не разумно. Дикарь, глядя в телевизор, может допустить, что это мудрое существо, но мы-то…
