— Мудрое существо? Глядя в современный телевизор, можно допустить только, что это истеричный крикливый маньяк с прогрессирующей дебильностью, — насмешливо сказала Анна Тихоновна.
— Я о том, что разумность Тигра никак не доказывает, что разумен Сумрак, — упрямо сказал я. — Зеркало — Виталий Рогоза — был разумен? Вполне. В то же время он был порожден Сумраком в целях сохранения равновесия.
— Сумрак лишь повлиял на неопределившегося Иного Виталия Рогозу, — сказал Гесер. — И Рогоза действовал интуитивно, толком не понимая происходящего. С Тигром — дело иное.
— Ладно. — Я вздохнул. — Не буду спорить. Вы же не зря меня грузите, шеф. Не для общего развития.
— Конечно, — кивнул Гесер. — И Анна Тихоновна тут не зря. Как ни странно, но она наш лучший специалист по живым и квазиразумным явлениям Сумрака. Короче говоря — по фольклору.
Я с удивлением посмотрел на нашу учительницу. Она, конечно, умная старушка, но есть же научный отдел…
— Это мое хобби, — скромно сказала Анна Тихоновна. — Сила у меня невеликая, по улицам бегать за кровососами здоровье не позволяет. Да и гением я себя не считаю. Но свободного времени у меня много, вот и занимаюсь тем, что наши ученые мужи оставляют без внимания…
— То, что я об этом раньше не знал, моя недоработка, — кивнул Гесер. — Полагаю, с Тигром все прошло бы куда проще.
— Я изучаю Зеркала, Тени, Прозрачного Иного, Тигров, Хлопушу, Глиняного Человечка… — продолжила Анна Тихоновна.
— Прозрачный Иной? Хлопуша? Глиняный Человечек? — Сказать, что я был удивлен, значило ничего не сказать.
— О, Антон, это такие интересные феномены! — оживилась Анна Тихоновна. — Хлопуша, к примеру, появляется только на втором слое Сумрака. Зарегистрировано пять случаев за всю историю. В тот момент, когда Иной…
— Анна Тихоновна, я готов допустить, что и под этим фольклором что-то есть, — сказал Гесер. — Но давайте вернемся к Тигру.
— Про Тигра вы и сами все раскопали, — вздохнула учительница. — Жаль, конечно, что ко мне не обратились, я бы вам сэкономила массу времени. Единственное — я знаю адрес Эразма.
— Дарвина? — восхитился я.
— Даже не спрашивай, Антон, как я его добывала. — Анна Тихоновна скромно потупилась. — Ты же знаешь, что, по закону, Иного, самоустранившегося от активной деятельности, никто не вправе тревожить…
— Мне бы потребовалось разрешение главы местного Ночного Дозора и четко выраженное невозражение главы Дневного, чтобы просто подать в местный филиал Инквизиции прошение о выдаче адреса, — сказал Гесер. — И еще не факт, что мне бы адрес сообщили…
— А я пошла проще. — Анна Тихоновна все-таки не сдержалась и, несмотря на свое «не спрашивай, Антон», принялась рассказывать. — Я прочитала Эразмовскую «Любовь растений» и написала критический трактат о ней. Ну… отчасти хвалебный, отчасти критический. Как раз в той мере, чтобы задеть Эразма. Опубликовала в английском журнале… и через неделю получила отповедь.
Она заулыбалась. Не сдержал улыбки и я:
— Клюнул, значит, дендрофил наш… И что дальше?
— Мы с ним некоторое время переписывались. Я для вида поспорила, потом признала полную ошибочность своей критики… в общем — покаялась перед Эразмом, тот сменил гнев на милость. Не так уж часто люди ныне интересуются его любимым научным трудом. Мы очень славно пообщались, он даже кокетничать со мной стал и приглашал его посетить. Но тут я допустила ошибку. Меня же, Антон, интересовала только история с Тигром… И я про нее упомянула. Эразм, видимо, понял, в чем мой интерес. И оскорбился.
— Почему? — удивился я.
— Ну как почему? Его любимая ботаника, на почве которой он и стал со мной общаться, оказалась для меня всего лишь предлогом для знакомства… — В голосе старушки прорезалось смущение.
— Представь, что у тебя есть увлечение, фанатичное и слегка безумное, — добавил Гесер. — И вдруг ты встречаешь Иную, которая разделяет твою страсть… к коллекционированию мотыльков, допустим. Или к изучению целебных свойств кефира. Ты общаешься, радуешься… возможно — влюбляешься. И вдруг узнаешь, что все это — лишь предлог сойтись с тобой поближе и узнать про Мел Судьбы, который когда-то был в твоих руках.
— Понятно, — кивнул я. — Эразм не сменил место жительства?
— Насколько мы выяснили — нет, — покачал головой Гесер.
— И где он живет? Какая-нибудь глушь, очевидно? Среди безбрежных трав и вековых деревьев? Вересковые поля Шотландии, суровые скалы Уэльса…
— В Лондоне он живет, — фыркнул Гесер. — С годами начинаешь ценить комфорт, поверь мне.
— Командировка в Лондон — это неплохо, — мечтательно сказал я.
— Вот и поедешь.
— Не буду спорить, — быстро ответил я. — С кем?
— Один. Никаких боевых столкновений не предвидится. Никого знакомого с Эразмом у нас нет… кроме Анны Тихоновны, но учитывая обстоятельства, при которых прервался их контакт…
— А вы с ним не знакомы? — с надеждой спросил я.
Гесер покачал головой:
— Не знаком. И Фома Лермонт — тоже. Через третьи-четвертые руки могу найти контакт, но вряд ли это поможет.
— Я тут подумала, — почти застенчиво спросила Анна Тихоновна. — А если Антону взять с собой Кешу?
