Он не какой-нибудь там предсказатель, он пророк. Он — голос судьбы. Он скажет то, что будет правдой.
Нужно только, чтобы его кто-то услышал. Обязательно нужно.
Но чем плох этот старый дуб?
Мальчик представил свою тень, лежащую на дне дупла. И опустил голову ей навстречу.
…Эразм открыл глаза. Учитель сидел рядом, баюкая на весу левую руку. Рука казалась помятой, будто пожеванной.
— Палач… — прошептал Эразм.
— Тебе удалось, мальчик, — с недоумением в голосе ответил учитель. — Не представляю как, но ты сказал свое пророчество в пустоту. И Палач ушел. За мгновение перед тем, как убить меня.
— Я сказал не в пустоту, — ответил Эразм. — Я… я сказал дубу.
На лице учителя появилась легкая улыбка.
— Ах вот как… Что ж, наверное, твоя любовь к деревьям — она не зря. Наверное, это часть твоего дара. Предвидение того, что, только возлюбив дубы и осины, ты сможешь спастись.
Он захохотал и смеялся долго, до слез, прежде чем подняться и отряхнуть с одежды пыль и грязь. На ней еще оставались темные пятна, но это учителя не смущало.
— Тогда нам пришла пора проститься, юный Эразм. Ты знаешь свои способности, ты сумеешь за себя постоять. Если ты захочешь власти и силы — ты получишь ее. Сам или в Дневном Дозоре.
— В Дублине?
— В Дублине, Эдинбурге, Лондоне. В любом городе мира, который есть или будет.
Он даже похлопал Эразма по плечу, прежде чем повернуться и пойти вдаль по дороге. Наверное, ему действительно понравился этот ученик. Но он, конечно же, не обернулся.
Эразм посидел немного в пыли, размышляя. Страшный враг исчез. Светало.
Жизнь обещала много интересного, а Эразм всегда был жизнелюбив.
Он решил пойти обратно в усадьбу и посмотреть, что стало с Бетти. Быть может, не так уж и плохо, если она стала равнодушной ко всему. Быть может, теперь она позволит ему некоторые вещи, от которых с хихиканьем отказывалась раньше…
Я некоторое время молчал. Потом сказал:
— В книжке написано, что это был вяз.
— Дуб, — немедленно отозвался Эразм. — Вязы я не очень-то и люблю. Дубы куда глубже и содержательнее.
— А как звали вашего учителя?
— Я полагал, что вы знаете, — обронил Эразм.
— Уже догадываюсь, но…
— Его звали Завулон. Мы больше никогда не встречались, но как я знаю, он уже много лет как глава Дневного Дозора Москвы. Вы ведь знакомы, верно?
— Зараза, он же мог все нам сразу рассказать! — в сердцах воскликнул я. — Он уже имел дело с Тигром!
— Завулон никогда не рассказывает всего, — ответил Эразм.
— А вы, Эразм?
— И я тоже, — ухмыльнулся Эразм. — Я не играю в дозорные игры, благодарю покорно! Но все рассказывают только идиоты. Информация — это и оружие, и товар.
— Если товар… то мне кажется, что вы нам кое-что должны, — наудачу бросил я и посмотрел на нелепый бонсай, стоящий над камином.
Эразм нахмурился и тоже уставился на подарок Гесера.
— Должен, — признал он неохотно. — Вот только не понимаю, сколько именно… Ладно, спрашивайте. Я отвечу еще на несколько вопросов. Допустим… на три. А потом будет мой черед спрашивать.
Ох уж мне эти старые маги с их формальностями! Три вопроса, три ответа…
— Вы говорили, что ждете меня, — сказал я. — Что ждете давно, считали меня французом…
— Может, и к лучшему, что вы русский, — сказал Эразм. — Я вас не очень люблю, уж извини, еще со времен Севастопольской кампании. Но французов не люблю еще больше.
— Еще со времен Столетней войны… — пробормотал я.
— Почти что так. Но вы, русские, в прошлом. Вы мертвый враг, а мертвого врага можно и уважать, и жалеть.
Я как-то даже не ожидал от себя такой реакции. Стакан треснул в моей руке, осколки стекла и остатки виски забрызгали пол, а во взгляде, видимо, появилось что-то очень неприятное. Эразм мгновенно поднял руки в успокаивающем жесте:
— Стоп-стоп-стоп… Это всего лишь мое мнение, мнение старого отошедшего от дел предсказателя. Я… не учел, что вы совсем еще молоды, Антуан. И был излишне резок.
— Не то слово, — сказал я вполголоса.
— Никто из Великих не связывает себя с тем народом, из которого он вышел, — примиряюще сказал Эразм. — Но вы молоды, я забыл об этом. Приношу свои извинения, Ан… Антон.
— Принимаю… — мрачно ответил я.
— Я действительно ждал вас, — сказал Эразм. — Дело в том, что одно из моих пророчеств касалось меня самого. Там не было ничего особенного… несколько слов. «И на исходе придет ко мне Антуан, который узнает смысл первого и услышит последнее».
Я нахмурился:
— Это о чем?
— Это обо мне, — пояснил Эразм. — Ваш визит, возможно, означает, что я скоро умру. А вы узнаете смысл моего первого пророчества и станете свидетелем последнего.
— Что говорится в вашем первом пророчестве? — спросил я.
— Это второй вопрос? — уточнил Эразм.
— Да!
— Я не знаю, — улыбнулся старый пророк. — Я же рассказал вам, Антуан, — я прокричал пророчество в дупло старого дуба.
Мне пришлось подумать с полминуты, прежде чем я задал третий вопрос. Спорить по поводу бездарно профуканного второго было бесполезно.
— Каким образом, расскажите четко и внятно, я могу услышать ваше первое пророчество?
Прежде чем ответить, Эразм налил себе еще виски. Потом спросил:
