– Не знаю, – ответила Анна. – Она же не была в Питере раньше. Мы обе… Она знает только те места, где мы были вместе с вами.
Так, наставник Дреер. Дано по условиям задачи: девочка-джинн, не вполне реальная к тому же, сейчас колдует в Санкт-Петербурге, в одной из точек на карте города, которые посетила ваша развеселая группа. Дополнительные условия: большое количество остаточных человеческих эмоций и малое количество самих людей. Ночь, конечно, облегчает дело.
Музей истории религии отпадает. Петергоф – слишком далеко. Эрмитаж? Кунсткамера? Стоп…
– А ты бы куда пошла на ее месте? Что тебе больше всего запомнилось?
– Помойка, – удивленно произнесла Анна. Как будто первый раз об этом задумалась. – Ну, где мы синий мох жгли…
А три богатыря Чижов, Щукин и Федотов узнали там про Смоленское кладбище, продолжил мысль Дреер. Разумеется, не вслух.
Интересное место эта свалка.
– Едем, – коротко сказал Дмитрий. – Вот и машина как раз.
Усатый водитель тут же очнулся, завел еще не остывший мотор и аккуратно подкатил к Дрееру с девочкой.
– Полезай на заднее сиденье, не бойся, – велел Дмитрий. – А я еще звонок сделаю.
Он понимал, что теряет, возможно, драгоценную минуту, но звонить Лихареву при Анне все равно не хотел.
– Что у тебя? – бодро ответил Лихо. Похоже, он никогда не засыпал.
– Кажется, я был прав, – сказал Дреер. – По поводу джиннов.
– А что делаешь?
– Вмешиваюсь.
– Надо бы тебе дать команду «отставить», но…
– Не надо. Пожалуйста.
– Вот и я про то. Чем тебе помочь?
– Если вдруг не выйду на связь к утру – поднимите шум. Накатайте «телегу» куда следует.
– Вечно где ты, там и шум.
– Не вечно. Надеюсь, в этот раз совсем без шума.
– Амулеты с тобой?
– Кое-что уже разрядил. Был повод. Виктор Палыч, еще… У вас Интернет какой-нибудь под рукой сейчас есть?
– Есть, конечно.
– Найдите мне там одну картинку и сбросьте на телефон. Нужно. А у меня времени на поиски нет.
– Говори какую.
Запрошенная картинка пришла, когда Дмитрий уже сидел рядом с водителем, а серебристая машина мчалась по Петербургу, явно превышая скорость. Дреер тщательно отслеживал линии вероятности, и поэтому ничего не грозило ни автомобилю, ни пешеходам. Одновременно надзиратель продолжал, не оборачиваясь, допрашивать Анну, которая нахохлилась сзади.
Как сотрудник Инквизиции, Дмитрий имел полномочия привлекать людей к содействию, манипулируя сознанием и волевой сферой. Потом они ничего не помнили, зато Инквизиция щедро платила. Отсутствие болезней, исправление некоторых пробоев в ауре (то, что в просторечии зовется «кармой») – среди всего этого директива в Ночной Дозор об исключении имярек и всех его близких из вампирской лотереи выглядела бесплатным бонусом.
Хотя имярек, естественно, и не подозревал о том, что какой-то там генератор случайных чисел выбирает, быть ли ему съеденным оборотнем или упырем, а взамен добрый волшебник кого-нибудь вылечит или спасет.
От Анны Дреер узнал еще немало подробностей. Например, что портал в квартире нашел Толик Клюшкин. Вампиры особенно чувствительны к разного рода входам и выходам в человеческих жилищах, недаром они не могут войти без приглашения. Поэтому даже юный упырь, оказавшись в новом помещении, будет исследовать все способы проникнуть внутрь или уйти наружу. Это у них в крови, если можно так выразиться.
Дмитрий знал про такую особенность вампиров, но связать это с происшествиями сегодняшней ночи ему не приходило в голову.
Плохо, наставник Дреер, сказал он себе. Надо мыслить шире.
Темных пятен во всей этой истории до сих пор оставалось немало. Впрочем, кое-какие догадки у Дмитрия имелись. А картинка в смартфоне, присланная Лихаревым, косвенно все это подтверждала. Хотя ни один суд в мире не принял бы такое доказательство, включая самый высокий трибунал Инквизиции.
Машина выехала к Дворцовому мосту и остановилась. Мост все еще был разведен, и у подножия его вздыбленной половины образовалась «пробка». В авангарде, словно лихая конница, собрались мотоциклисты. Народ, зеваки и опоздавшие, толпился у парапетов, кто-то фотографировался при вспышках. Если посмотреть через Сумрак, то на камнях, перилах и даже опорах моста наросла приличная шевелюра синего мха. Отдельные синие «языки» тянулись и дальше по мосту, но быстро истончались и пропадали. Все же основная кормовая база сумрачного паразита оставалась там, где отирались туристы и страждущие попасть на другую сторону.
Но сейчас у мха появился конкурент в лице младшего надзирателя Дреера.
Дмитрия учили забирать Силу напрямую у людей. В школе Дозора – брать положительные эмоции. На курсах в Праге – пользоваться и Темной стороной. Сейчас хватало и того, и другого: восторгов новичков, первый раз пришедших «на мосты», и раздражения старожилов, для кого было главным побыстрее оказаться на стрелке Васильевского острова. Не сказать, чтобы эмоции зашкаливали, все-таки толпа собралась тут отнюдь не штурмовать Зимний. Но все равно Силы оказалось намного больше, чем смог бы потребить курсант.
