Но я ведь не из-за секса с ума схожу!
Что ж со мной такое?
Словно инкуб очаровал…
Я вздрогнула от чудовищной мысли. А если Игорь — обычный инкуб? Коллега… да еще из числа примитивных Темных!
Нет. Невозможно.
Инкуб почувствовал бы во мне Иную. Темную Иную, пусть даже временно лишенную Силы. И никогда не стал бы практиковаться на ведьме, понимая, какой окажется расплата. Я же его в порошок сотру, едва вернется Сила и выяснится, что любовь была наведенной…
Любовь? Значит, все-таки любовь?
— Ох, Алиска… — прошептала я. — Дура ты дура…
Ну и пусть — дура!
Я достала из сумки чистые трусики и пошла в душ.
До самого вечера я носилась как угорелая. Все шло нескладно, но это меня ничуть не тревожило. Я даже поругалась немного с начальницей лагеря, выбивая своим девочкам места получше на кинофестиваль. И выбила, и, кажется, даже улучшила свою репутацию в ее глазах! Потом распределяли доставленные откуда-то из города Николаева темные стекла — для просмотра завтрашнего затмения солнца. Всем отрядам выдавали по пять стекол, а я как-то исхитрилась получить шесть. Не ожидала, что на Украине кто-то додумается их выпускать, но раз уж додумались…
Потом был пляж — и надо же было так случиться, что мальчишечьи отряды сегодня отправились на какую-то дурацкую экскурсию! Мне даже море стало не в радость. Но в какой-то момент я посмотрела на Наташку, поймала ее печальный взгляд и оценила комизм ситуации. Не я одна была дура, нас было две. Девочка, скучающая по своему мальчику и едва ли доходящая в своих фантазиях хотя бы до поцелуев, и я, вытворявшая ночью такое, что даже в порнушном закоулке Горбушки не найдешь… Крайности сходятся, одним словом.
— Скучаешь? — тихонько спросила я. Наташка на миг будто ощетинилась, возмущенно глянула на меня… и вдруг вздохнула:
— Ага… Вы тоже скучаете?
Я молча кивнула. Девочка чуть поколебалась и спросила:
— А вы до утра с ним были?
Врать я не стала, тем более что рядом никого больше не было. Только спросила:
— Следила?
— Мне ночью страшно было, — тихо сказала девочка. — Я проснулась, мне такая гадость снилась… я к вам пошла, а вас не было в комнате.
— До утра, — призналась я. — Он мне очень нравится, Наташка.
— Любовью занимались? — деловым тоном спросила девочка.
Я погрозила ей пальцем:
— Наташа!
Она ничуть не смутилась. Наоборот, понижая голос, сообщила, будто закадычной подружке:
— А у меня с моим ничего не выходит. Я ему сказала, что, если полезет целоваться, я ему в глаз дам. Он и говорит: «Больно надо!» Почему мальчишки такие глупые?
— Поцелует, — пообещала я. И мысленно добавила: «Постараюсь».
В самом деле, чего уж может быть проще? Завтра я обрету свои способности, и рыжий веснушчатый паренек будет ходить за Наташей, глядя честными влюбленными глазами. Почему бы не порадовать своего лучшего донора?
— А что тебе снилось? — спросила я.
— Гадость, — коротко ответила девочка. — Я уже не помню, правда. Но что-то гадкое-гадкое!
— Про твоего младшего брата? — спросила я.
Наташка наморщила лоб. Потом ответила:
— Не помню… А откуда вы знаете, что у меня есть братишка?
Загадочно улыбнувшись, я вытянулась на песке. Все в порядке. Сон был выпит дочиста.
Вечером я не выдержала.
Просто поняла — больше не могу. Отыскала Галину и попросила присмотреть за моими девчонками пару часов.
Странный у нее был взгляд. Нет, не обиженный, хотя она явно все поняла, а виды на Игоря имела сама. И не злой. Скорее печальный, как у несправедливо наказанной собаки.
— Конечно, Алиса, — сказала она.
Беда с так называемыми хорошими людьми. Им плюй в лицо, переходи дорогу, топчи ногами — а они терпят.
Хотя, конечно же, это очень удобно.
Я двинулась к домику четвертого отряда. По пути спугнула из кустов двух мелких мальчишек, коптивших осколки стекол на костерке из пластиковых одноразовых стаканчиков. Впрочем, спугнула — это громко сказано. Пацаны насупились, напряглись, но занятия не прекратили.
— Завтра всем дадут специальные стекла, — миролюбиво сообщила я. — А этими — порежетесь.
— Специальных мало, — резонно возразил один из пацанов. — Мы сами закоптим, стаканчики здоровски дымятся.
— А края лейкопластырем заклеим, — добавил второй. — И все дела!
Я улыбнулась, кивнула им и пошла дальше. Хорошее поведение у ребят. Независимое, самолюбивое. Правильное.
Уже подходя к летнему домику и уже слыша звуки гитары, я увидела Макара.
Парнишка стоял у дерева, вроде бы и не прячась, но так, что со стороны домика его видно не было. Просто стоял и смотрел на Игоря, сидящего среди своих ребятишек. Услышав мои шаги, он резко обернулся, вздрогнул… и опустил глаза. И я все поняла.
— Подглядывать нехорошо, Макар.
Мальчик стоял, кусая губы. Интересно, что он собирался делать? Подстроить Игорю какую-нибудь гадость? Вызвать на дуэль? Или просто сжимал в бессильной злобе кулаки, глядя на взрослого мужчину, накануне занимавшегося любовью с понравившейся ему женщиной? Глупый, глупый мальчик… тебе на сверстниц надо заглядываться, а не на взрослых, длинноногих, обворожительных ведьм.
— Все у тебя еще будет, Макар, — негромко сказала я. — И девушки, и ночь на морском берегу, и…
