Я попыталась вобрать Силу из своего донора — толстого мальчишки, но он уже был опустошен, я потянулась к Алешке — но он был абсолютно нейтрален, выжатый Игорем, а из Игоря я и не могла, и не хотела тянуть энергию, а все остальные были слишком далеко, и мир закружился… как нелепо…
Земля ткнула меня в колени — я даже успела глупо подумать о том, что испачкаю юбку грязью, хотя никакая сумеречная грязь не остается с нами в реальном мире.
В следующий миг Игорь метнул в меня заряд энергии.
Нет, не добивая. Помогая.
Это была чужая, Светлая Сила. Но пропущенная через него. Отданная мне.
А Сила все-таки всегда Сила.
Я встала, тяжело дыша, опустошенная, как этой ночью, ночью нашей бессмысленной невозможной любви. Игорь помог мне удержаться в сумраке, но не протянул руки.
Он плакал сейчас, как и я. Ему было так же плохо.
— Как ты могла… — прошептал он.
— Это случайность, Игорь! — Я шагнула к нему, протянула руки, будто еще можно было на что-то надеяться. — Игорь, это случайность!
Он отпрянул от меня, словно от прокаженной. Легким, изящным движением мага, привыкшего работать в сумраке.
Воевать в сумраке. Убивать в сумраке.
— Не бывает таких случайностей, — будто выплюнул он. — Ты… ты грязная мразь… ведьма… Ты…
Он замер, впитывая следы остаточной магии.
— Ты отнимаешь Силу у детей!
И тут я не выдержала:
— А ты, чем ты здесь занимаешься, Светлый? — Язык не хотел мне повиноваться, невозможно, немыслимо было так его называть, но он действительно был Светлым, и ругательство стало лишь простым термином. — Что ты делаешь тут, как не пасешься на человеческих детенышах?
— Свет не отнять. — Он качнул головой. — То, что взято, возвращается сторицей. Ты отнимаешь Тьму — и Тьма растет. Я беру Свет — и он приходит вновь.
— Скажи это мальчику Алеше, который весь вечер будет тосковать! — крикнула я. — Порадуй его, что потом радость вернется!
— У меня будут другие дела, ведьма! Спасать детей, которых ты вогнала во Тьму!
— Утешай, — равнодушно сказала я. Все в мире будто покрылось ледяной коростой. — Это — твоя работа… милый!
Что я делаю?
Он же только уверится, что я знала все заранее, что Дневной Дозор планировал хитрую операцию, что над ним гнусно поиздевались, что все бывшее между нами — лишь хитрая игра…
— Ведьма… — презрительно сказал Игорь. — Ты уберешься отсюда вон. Поняла?
«С радостью!» — едва не ответила я. В конце концов… какая уж теперь мне радость от этого лета, от этого моря, от этого изобилия Силы? Восстановлюсь потихонечку, главное уже сделано.
— Можешь убираться сам, — сказала я. — У меня разрешение на отдых и использование человеческих сил. Можешь спросить у своих… А у тебя-то есть разрешение… милый?
«Ну что же ты творишь, дурак? Что ты делаешь, любимый мой? Что я делаю?»
А что я делаю? Я — Темная. Я — ведьма. Я — вне человеческой морали и не собираюсь играть в цацки с примитивными организмами по имени «люди». Приехала отдыхать — отдыхаю! А вот ты, ты что делаешь? Если ты и впрямь меня любишь? А ты ведь любишь, я знаю! Я и сейчас это вижу, и ты можешь увидеть… если захочешь…
Потому что любовь — она над Тьмой и Светом.
Потому что любовь — это не секс, не одинаковая вера, не «совместное ведение хозяйства и воспитание детей».
Потому что любовь — это тоже Сила.
И черта с два к ней имеют отношение Свет и Тьма, люди и Иные, мораль и закон, десять заповедей и Великий Договор.
И я все равно тебя люблю, сволочь, гад, светлая скотина, дубина добродушная, кретин надежный! Все равно! Пусть три дня назад мы стояли друг против друга и мечтали об одном — уничтожить врага. Пусть между нами пропасть, которую никто и никогда не преодолеет!
Ну пойми же ты, я люблю тебя!
И все мои слова — лишь защита, это те же слезы, только ты их не видишь, не хочешь видеть…
Ну подойди ты ко мне, все равно где — в сумраке, где никто нас не увидит, или на этой веранде, перед глазами изумленных детишек, обними, и мы заплачем вместе, и не надо будет слов, и я уеду к чертовой матери, к Завулону в Москву, под крылышко к довольной Лемешевой… а хочешь, я уйду из Дневного Дозора? Хочешь? Я не перестану быть Темной, это не в моей власти, и не хочу я этого, но я выйду из бесконечной войны Тьмы и Света, я буду просто жить, даже с людишек ничего брать не буду, и пусть ты все равно не захочешь быть со мной, я даже этого не прошу, лишь оставь память о том, что мы любили друг друга!
Просто подойди.
Не отвечай на мои слова!
Я — Темная!
Я — не могу быть другой!
Я — люблю лишь себя в этом мире!
Но сейчас ты — часть меня. Большая часть. Главная часть. И если будет надо — я убью часть себя, а значит, всю себя.
Но не делай этого!
Ты же — Светлый!
