— Мне не доводилось сталкиваться с Инквизитором-Светлым, который поддержал бы свой Дозор, — уточнил Антон. — Но неужели ситуация аналогична и с Инквизитором-Темным? Что ни говори, но у вас есть свои силы, свои тайные знания. Я уже не говорю о конфискованных артефактах в хранилищах.
— Возможно все, — неожиданно сказал вампир. — Да… допускаю. Если начнется открытая война Тьмы и Света, не просто схватки Дозоров, а прямая война Тьмы и Света. Если каждый Иной встанет по свою сторону фронта… какая будет тогда нужда в Инквизиции? Тогда и мы станем просто Иными…
Он кивнул и добавил:
— Но только к тому времени скорее всего Инквизиция уже погибнет. Пытаясь предотвратить эту ситуацию. Нас ведь не слишком много. И поступки нескольких уцелевших Иных, носивших когда-то плащи Инквизиторов, ничего не изменят.
— Я понимаю, что заставляет Ночной Дозор соблюдать Договор, — сказал Антон. — Мы боимся за людей. И я знаю, что движет Дневным Дозором — страх за себя. Но что заставляет вас, Инквизиторов, идти против собственной сути?
Витезслав повернул голову и тихо сказал:
— Вас держит всего лишь
К вечеру Эдгар слегка отошел от расстройств. Может быть, помог хороший ужин в дорогом ресторане с бутылочкой коллекционного чешского вина (ну, не Франция, не Испания, но вполне недурно). А может быть, сама атмосфера рождественской Праги действовала умиротворяюще. В Бога Эдгар, разумеется, не верил — мало кто из Иных, тем более Темных, был подвержен таким предрассудкам. Но сам праздник Рождества считал очень милым, приятным и всегда старался отметить его достойно.
Может быть, это сказывались воспоминания детства? Когда он был простым сельским мальчиком по имени Эдгар, помогавшим отцу на хуторе, ходившим в церковь и с замиранием сердца ждущим каждого праздника? Или приходили на ум непрошеные воспоминания двадцатых — тридцатых годов, когда он уже был Иным, но в Дозоре активно не работал, жил в Таллине, имел неплохую адвокатскую практику, славную жену и четверых ребятишек… Давно уже умерли родители, и жену он похоронил, а двоих оставшихся сыновей, один из которых живет в Канаде, а другой — в Пярну, лет сорок не видел. Трудно было бы старикам поверить в то, что моложавый крепкий мужчина — их отец, родившийся еще в конце девятнадцатого века…
«Да, наверное, воспоминания», — думал Эдгар, раскуривая сигару. Все-таки очень много хорошего было в обычной человеческой жизни. Может быть, снова поиграть в человека? Жениться, завести семью… в Дозоре взять отпуск лет на тридцать…
Он глухо рассмеялся. Пустое это все. Невозможно дважды войти в одну реку. Он пожил человеком, пожил рядовым Иным, а теперь его место — в Дневном Дозоре. Хорошо мальчишке Антону с его нерастраченным пылом и живыми эмоциями, но Эдгару дергаться уже не пристало…
Эдгар поймал взгляд девушки, скучающей в одиночестве за соседним столиком, улыбнулся. Легонько-легонько коснулся сознания.
Не проститутка, просто молоденькая искательница приключений. Ну и хорошо. Не любил он профессионалок, все равно удивить его они бы ничем не смогли.
Он подозвал официанта и заказал бутылку шампанского.
Инквизиция в отношении задержанных не скупилась. Гостиница была вполне приличной, и номер пусть и не люкс, но хороший двухкомнатный номер.
Антон секунду помедлил, прежде чем шагнуть навстречу Игорю.
Как он изменился…
Игорь всегда работал в Дозоре оперативником. Пришел в первые послевоенные годы. Тогда было очень много работы: с одной стороны — всплеск светлых эмоций, с другой — расплодилось за тяжелые годы много всякой мелкой швали… Да еще и общее атеистическое настроение в стране, люди с трудом осознавали себя Иными. А Игорь принял свою сущность легко, с радостью. Казалось, для него не было особой разницы, что делать — прыгать с парашютом в фашистский тыл и взрывать мосты или отлавливать по московским улицам вампиров и оборотней. Честный третий уровень Силы с небольшими шансами вырасти дальше, но и третий уровень — это очень немало, если он подкреплен опытом, отвагой, хорошей реакцией.
