— Ты забыл добавить, что она была подстилкой Завулона, — мертвым голосом сказал Игорь. — Что глава московских Темных очень любил заниматься с ней сексом в сумеречном облике, что она участвовала в шабашах с жертвоприношениями и в групповых оргиях. Что молчишь? Скажи, я ведь все равно это знаю. Гесер дал мне полное досье… постарался на славу. Знаю я все это.
— И все равно ее любишь? — тупо спросил Антон.
Игорь поднял голову, и они посмотрели друг другу в глаза. Потом Игорь протянул руку, осторожно коснулся руки Антона:
— Не злись на меня, брат Светлый. Не презирай. А если не можешь понять — то лучше уйди. Погуляй по Праге…
— Я пытаюсь понять, — прошептал Антон. — Честное слово, пытаюсь. Алиса Донникова была самой обыкновенной ведьмой. Не лучше и не хуже других. Умной, красивой и жестокой ведьмой. Оставляющей за собой зло и боль. Как ты можешь ее любить?
— Для меня она была другой, — ответил Игорь. — Дерганой и несчастной девчонкой, которая очень хочет кого-то полюбить. Которая в первый раз полюбила сама. Девочкой, которую, на нашу беду, первой заметили Темные. И подобрали для инициации тот момент, когда в ее душе было больше Тьмы, чем Света. С девочками-подростками это проходит очень легко — ты же знаешь. А дальше все было очень просто. Сумрак выпил из нее всю доброту. Сумрак превратил ее в то, чем она стала.
— Ты любишь не саму Алису, — сказал Антон, не замечая, что говорит о Донниковой в настоящем времени. — Ты любишь ее идеализированный… нет, альтернативный образ! Ту Алису, которой не было и нет!
— Теперь уж точно нет. И все-таки ты не совсем прав, Антон. Я люблю ее такой, какой она стала, потеряв способности Иной. Освободившись, пусть на миг, от этой серой паутины. Скажи, разве тебе не приходилось прощать?
— Приходилось, — помолчав, ответил Антон. — Да. Но не такое.
— Тебе повезло, Антошка.
Игорь снова разлил водку.
— Тогда ответь. — Антон не старался щадить Игоря, но все-таки слова дались с трудом. — Зачем ты ее убил?
— Потому что она была ведьмой, — очень спокойно сказал Игорь. — Потому что она несла зло и боль. Потому что «работник Ночного Дозора защищает людей от Темных всегда и везде, на любой территории, невзирая на личное отношение к ситуации». Ты никогда не задумывался о том, почему в Уставе есть это уточнение? О личном отношении к ситуации? Следовало бы сказать «личное отношение к Темным», но это как-то жалко звучит. Вот и обошлись эмве… эмфе…
— Эвфемизмом, — зачарованно сказал Антон.
— Эвфемизмом. — Игорь усмехнулся. — Именно. Помнишь, когда брали вампиршу на крыше, ты расстреливал ее в упор, но тут появился твой сосед-вампир. И ты опустил пистолет.
— Я был не прав, — пожал плечами Антон. — Ее надо было судить. Поэтому я и остановился…
— Да нет, Антон. Ты бы ее расстрелял. И любого другого вампира, кинувшегося защищать преступницу, — тоже. Но перед тобой встал не просто вампир, а твой друг… ладно, пусть не друг, а приятель. И ты остановился. А представь, что выбор был бы — опустить пистолет или отпустить преступницу на свободу.
— Я бы стрелял, — резко сказал Антон. — И в Костю — тоже. Выбора не было. Мне было бы очень горько, согласен, но я…
— А если это был бы не хороший знакомый, а твоя любимая? Человеческая женщина или волшебница-Иная любой раскраски?
— Я бы стрелял… — прошептал Антон. — Все равно стрелял.
— И что дальше?
— Я бы не допустил такой ситуации. Просто не допустил!
— Конечно. У нас даже мысли не возникнет полюбить, если мы видим ауру Тьмы. А у Темных — если они видят ауру Света. Но мы-то были застигнуты врасплох, Антон. Лишенные всех сил. И выбора не было…
— Скажи, Игорь. — Антон перевел дыхание. Водка не брала, а разговор, пусть и вышел за предел доверительности, не приносил облегчения. — Скажи, а почему тогда ты просто не выгнал Алису с территории лагеря? Не запросил помощи и совета у Гесера? Ты бы защитил людей и при этом…
— Она бы не ушла, — резко сказал Игорь. — Она ведь находилась в «Артеке» на законных основаниях. Знаешь, что самое страшное, Антон? Право на ее восстановление было выторговано Завулоном у Гесера в обмен на право восстановить силы магу третьей категории! Мне то есть! Ты понимаешь, как все завязалось?
— А ты уверен, что она бы не ушла? — спросил Антон.
Игорь молча поднял рюмку. Они впервые за вечер чокнулись, но так и не произнесли никакого тоста.
— Не уверен, Антон. В том-то и беда, что не уверен. Я сказал ей… велел убираться прочь. Но это было в первый миг, когда мы только поняли, кто есть кто. Когда не было никаких мозгов, один адреналин…
— Если она любила тебя, — сказал Антон, — то она бы ушла. Надо было только найти слова…
— Наверное. Кто теперь может на это ответить?
— Игорь, мне очень жалко, — прошептал Антон. — Не ведьму Алису, нет… об этом меня не проси. Я не смогу пролить о ней ни слезинки. Но мне очень жалко тебя. И я очень хочу, чтобы ты остался с нами. Чтобы выдержал, не сломался.
