Наконец-то Драко смог двинуться — не столько потому, что приложил к этому какие-то усилия, сколько потому, что у него просто подогнулись ноги; он бухнулся на колени рядом с Гарри и повернул к себе его лицо. Руки были забрызганы кровью, и от этих прикосновений на лице Гарри оставались кровавые следы.
— Гарри… — машинально позвал он. В глубине его души и нарастала уверенность, что Гарри уже мертв, но он всеми силами сопротивлялся ей — нет, это невозможно, будь Гарри мертв, он бы это почувствовал, ведь тогда часть Гарри, поселившаяся в нем после Многосущного Зелья, зашипела бы и погасла; после всех этих месяцев жизни со смутным ощущением сосуществования двух людей в одной оболочке, исчезни сейчас один из них, — Драко бы почувствовал физическую боль, словно во время ампутации… Но все, что он сейчас ощущал, — это какое-то все нарастающее и нарастающее онемение.
Только не говори, что ты никогда не мечтал о его смерти.
…Квиддитчное поле, пятый год — он стоит и смотрит, как встают трибуны, приветствуя приземляющегося Гарри, как он улыбается ликующим Рону и Гермионе, как в его вскинутой руке сияет в солнечных лучах снитч… Драко вспомнил слова Декса Флинта: «Ты превосходный Ловец, Малфой, оправдывающий все наши надежды, однако Гарри Поттер всегда будет чуть лучше тебя», — как он возненавидел тогда Гарри, какое отвращение к нему почувствовал… наверное, тогда он пожелал ему смерти… из-за такого пустяка, из-за такой ерунды, как этот дурацкий Квиддитч…
Холод растекался у него внутри, он подавил приступ тошноты.
…Замок Слитерина… Гермиона по траве летит к Гарри, кидается ему на шею, хотя ее спас именно Драко, а Гарри не сделал ровным счетом ничего, он просто сидел и ждал ее там… Даже Любовного Зелья оказалось недостаточно… как всегда — недостаточно… как он ненавидел его тогда… Хотел ли он, желал ли он его смерти?..
Он не сумел удержать забулькавшие в горле слова:
— Гарри?..
И Гарри шевельнулся. Его веки дрогнули и приподнялись, глаза широко открылись и начали шарить вокруг, словно он только что пробудился от сна.
Драко судорожно схватил его за плечи. Глаза Гарри скользнули к нему — огромные, лучистые, словно сияющая в солнечных лучах далекая морская гладь — Я ничего не чувствую… — на адмантиновом полу растекалась лужа крови, куда более алая, чем гриффиндорский лев.
…рубины на адмантиновой синеве…
— Он промазал?..
Драко снова ощутил в руке тяжесть навалившегося на клинок тела Гарри…
— Да, да, наверное, — торопливо ответил он.
Гарри прищурил глаза:
— Ты врешь… — его голос был удивительно спокоен. — Я почувствовал, как он проткнул мне грудь… — он закашлялся. — У тебя все руки в крови…
Драко перевел взгляд на свои руки, потом снова на Гарри, и словно вопль страдания пронзил его мозг. Ему почему-то показалось очень важным не тревожить и не волновать Гарри, ушедшего, видимо, уже в такие дали, где боль не могла его достать… словно, промолчав о серьезности его ранения, можно было все поправить. Он вспомнил серые туманные долины и голос Хельги, очень похожий на голос Джинни: «Прекрати его дразнить. Он — всего лишь ребенок, и он смертельно ранен…»
— Все в порядке, — заверил он Гарри; нашарив на горле бронзовую застежку, расстегнул плащ и, скомкав, подсунул ему под голову — тот ничего не сказал, не шевельнулся — казалось, он вообще не мог двинуть ничем, кроме глаз, — совершенно бледный, он обшаривал глазами комнату, разглядывал лицо Драко, словно никогда доселе их не видел.
— Лежи, лежи… — твердил Драко, отчаянно желая, как и в тот миг, когда он стоял лицом к лицу с родителями Гарри, чтобы сейчас кто-нибудь оказался рядом — Сириус, Гермиона — хоть кто-нибудь!
У него были запасы слов на все случаи жизни — жесткие и умные, резкие и острые, как сталь, — но среди них не было слов, способных успокоить, утешить… И лгать, даже с самыми добрыми намерениями, он был не обучен. Что он должен был сказать — все в порядке, Поттер? Держись, Поттер?
Он не мог.
— Я умираю. Этот меч кого угодно убьет… — беспокойные глаза Гарри прекратили метаться и остановились на лице Драко. — Да, я должен умереть… но я совершенно не чувствую, что умираю…
Мне просто холодно…
— Давай я дам тебе что-нибудь… плед…
Гарри накрыл ладонью руку Драко, чуть ниже Знака Мрака, черным солнцем сияющего на предплечье.
— Не надо. Останься, — он прикрыл глаза. — Со мной что-то происходит…
Да что же еще может случиться?! — ошеломленно подумал Драко.
Ему казалось, что это волнение и внимание могли предотвратить неизбежное, что пристальный взгляд мог отогнать от Гарри надвигающуюся смерть — но с каждой секундой пульс в сжимающей его запястье руке все слабел и слабел… что я почувствую, когда он исчезнет? — мелькнула смутная мысль. Драко хотелось вырваться из хватки Гарри, схватить его за плечи и трясти, трясти — словно бы тот просто пытался провалиться в сон, и его надо было разбудить, встряхнуть — втряхнуть в него жизнь. Но не можешь же ты трясти человека, которому только что проткнули сердце…
