— Мы здесь, директор. Но у нас мало времени.
Дамблдор склонил голову.
— Тогда давайте начнем.
Нарцисса прикрыла рот рукой.
— Ваши родители, — сказала она, поворачиваясь к Рону и Джинни, которые выглядели так, будто их ударило током. Гермиона могла поклясться, что у Рона волосы встали дыбом.
— Мама и папа? — выдохнула Джинни, выглядевшая одновременно пораженной и испуганной. — О, держу пари, они собираются убить нас.
Антон заволновался.
— Здесь не будет никаких убийств, — отрывисто сказала Нарцисса, и сделала неопределенный жест, обращаясь к призраку. — Антон, сообщите им, что мы идём. Рон и Джинни, идите за мной.
Гарри и Гермиона, вы ждите здесь.
— Нет, — быстро сказал Гарри, — я тоже пойду.
— Ты подождёшь здесь, — сказала Нарцисса, в ее голосе прозвучала сталь. Теперь она выглядела очень властной и, подхватив полы своей мантии, направилась к двери, Рон и Джинни последовали за ней словно утята за уткой. Когда Нарцисса проходила мимо Гермионы, она сунула что-то в широкий рукав мантии девушки. Гермиона удивленно посмотрела на неё, и заметила, что Нарцисса улыбнулась ей краешком рта, затем она и Висли вышли. Гермиона и Гарри остались одни в комнате.
Она посмотрела на него и увидела, что он стоит, опираясь одной рукой на стол. Он, казалось, полностью погрузился в чтение одной из книг, которые она с Роном читала ранее, Гермиона обратила внимание, что он держал её вверх тормашками. Девушка не знала, стоит ли ей говорить с ним, поэтому посмотрела, что Нарцисса сунула ей в рукав.
Это было письмо от Снэйпа.
Гермиона поспешно села в ближайшее кресло и осмотрела письмо. Это был тяжелый свиток бумаги, сливочного цвета, перевязанной зеленой и серебряной лентами.
— Гарри, — позвала она, и подняла письмо, так, чтобы он смог видеть его. — Это — письмо от Снэйпа, насчёт зелья.
Гарри захлопнул книгу, но не двинулся с места.
— Так открой его, — сказал он равнодушно.
Она медленно потянула ленту, и развернув письмо, заполненное знакомым, плотным почерком Снэйпа. Гермиона прочитала письмо один раз, потом с наивной надеждой еще раз.
Затем она протянула его Гарри.
Он медленно отошел от стола и выдернул письмо из её руки, затем отступил на расстояние нескольких футов, прежде чем развернуть письмо и прочитать его. Она наблюдала за ним, когда его глаза просматривали страницу, зная, что он читал там:
— Вот именно так, — сказал он бесцветным голосом.
Сильным жестом, нехарактерном ему, он смял бумагу в кулаке и бросил её в пустой камин. Гарри обернулся. Гермиона видела, как он весь напряжен, пересекает комнату и останавливается возле книжного шкафа, не желая дальше двигаться по комнате.
Гарри стоял под витражом, сине-зеленые тени легли поперек его лица и белой рубашки. Он посмотрел вверх, взглянул на нее, и Гермиона могла видеть, как он несчастен — Гарри, который всегда, каждый день, был таким счастливым!
Это моя вина, мрачно подумала она.
Гермиона поднялась на ноги, но не подошла к Гарри.
— Это не так, — сказала она и ее собственный голос, показался ей слишком тонким. — Гарри, если Снэйп говорит, что не знает противоядия, это вовсе не значит, что его нет. Он только говорит, что он не знает, а он знает не всё. Я уверена, что есть выход. Должен быть.
— Не каждая проблема имеет решение, Гермиона, — сказал Гарри, тихим тоном, скрывая свой гнев. — Я знаю, тебе в это трудно поверить.
