— Гермиона? Она уехала, — ответил Драко, присаживаясь рядом. Огонь лизал решетку, в комнате было жарко. Драко весь горел, словно в горячке, на скулах полыхал лихорадочный румянец. — Я должен тебе что-то сказать.
— Боже… Что-то еще?.. — он присмотрелся к Драко: растрепанные волосы, грязные ботинки, царапина на левой щеке, словно кто-то вцепился ногтями ему в лицо. — Это что-то плохое?
— Не совсем, — ответил Драко. — Я выяснил, кто это был.
— Кто был?.. О… Ты имеешь в виду — Рон…
Драко по-волчьи оскалился:
— Таинственная женщина Рона.
Гарри почувствовал, что сердце рванулось у него в груди.
— И ты пришел, чтобы сказать мне?..
— Это зависит от того, хочешь ли ты это знать, — Драко склонил голову, и светлые волосы упали ему на глаза.
Гарри распрямился. В комнате было очень тихо. Стояла глухая ночь — было ужасно поздно, судя по этой тишине и непроглядной темноте за окнами; дрова трещали в камине, как ломающийся лед. Он слышал дыхание Драко. Очень осторожно Гарри нащупал разум второго юноши, пытаясь определить его отношение к тем новостям, которые он собирался сообщить. Вина, ярость, боль, насмешка, ужас? Боялся ли он произнести это, волновался ли за то, как Гарри справится с известием? Что-то плохое? Он ответил «не совсем». Что бы это значило…
— Это из тех, кого я знаю? — наконец спросил Гарри. — Кто-то из моих друзей? Из тех, кто мне небезразличен?
— Нет. Нет — во всех случаях.
Волна облегчения была так сильна, что Гарри почувствовал тошноту.
— Это касалось меня? Хотели что-то сделать со мной?
Глаза Драко блеснули:
— Я не уверен.
Гарри скрестил руки на груди, хотя в комнате было жарко:
— И что ты собираешься сделать?
— Поизучать, — пояснил Драко. -Виновники торжества уже покинули школу, но все в порядке — это дает мне немного времени. Хочу взглянуть в суть вещей. Возможности. Мотивация. Сообщники. Цель.
На губах Гарри появилась дрожащая улыбка.
— Ты похож на сыщика.
— В детстве лишку перечитал комиксов про авроров, — пояснил Драко. — Всегда мечтал о шпионском плаще.
— Моя помощь нужна? Что я должен делать?
Драко покачала головой:
— Нет, не нужна. Во всяком случае, не сейчас. Понадобится — скажу. Ну, или же спрашивай, если захочешь. Однако сейчас не стоит тебе об этом думать, — и Драко поднялся, как всегда, изящно. Гарри смотрел на него, вспоминая ту слабость, которая накрыла Драко на квиддичном поле, а потом во время фехтования. Да, он сейчас выглядит гораздо лучше — лицо уже не такое бледное, в глазах появился блеск. Похоже, ему удалось справиться.
— Шел бы ты спать, — посоветовал Драко. — Еще увидимся…
— Ты заставишь их пожалеть? — спросил Гарри, не осознавая, что уже поднялся, опираясь для устойчивости одной рукой на диван. Затекшие ноги ломило от боли. Уже стоя в дверях, Драко удивленно обернулся. Даже сейчас, растрепанный и усталый, он все равно обладал этой легкой элегантностью, которой Гарри втайне завидовал. Он знал, что у него самого всё на лбу написано — не в знак гордости, а просто потому, что не знал, как иначе. А вот задеть Драко, чтобы тот потерял контроль над собой — сильно, глубоко — это казалось просто невозможным. Ничто не могло заставить поникнуть его плечи.
— Что я сделаю?
— Ты заставишь их пожалеть об этом, — чуть скрипнувшим голосом повторил Гарри. — Я знаю — ты можешь сделать вещи, которые я бы сделать не мог. Ты безжалостен. Я бы никогда не смог стать таким. И ты знаешь, что такое месть.
— Вот как? — с непроницаемым лицом уронил Драко.
— Я знаю, что это так.
— Ты знаешь? Так, значит, потому ты и сказал мне, что…
— Нет, я знаю, что такое месть, — ровным и пустым голосом заметил Гарри. — Но я не так изощрен в этом, как ты, я плохо представляю себе способ, с помощью которого можно причинить людям настоящее страдание. Не так, как ты.
— И это то, чего тебе хочется? — глаза Драко металлически блеснули. Внутри него ничто не дрогнуло: не было ни страха, ни беспокойства, ни сожаления — вообще ничего. Он стоял, какой-то непонятный, нечеткий, как пергамент, исписанный гоблинскими каракулями.
— Да, это именно то, что я хочу.
— Что ж, я сделаю это, — улыбнулся Драко, и злая улыбка осветила его лицо. Стояли за этим горечь и печаль, нет ли — Гарри не заметил, облегчение полностью захватило его. — Я заставлю их об этом пожалеть.
Драко вышел. Портрет закрылся за ним.
* * *
Джинни как-то прочитала, что различие между памятью и воспоминанием состоит в том, что память — это твое твердое убеждение, что ты находился в определенное время в определенном месте, тогда как при воспоминании ты только чувствуешь, предполагаешь это.
