Она открыла глаза, встретившись взглядом с удивительной синевой его глаз. Светлые пряди падали прямо на лоб, смягчая выражение лица — лишь волнение, волнение затворника, впервые покидающего свою келью ради неведомых далей — ни капли ярости…
— Симус? — чуть удивлённо спросила она, и в это мгновение он её поцеловал.
* * *
— О, мой Тристан! — Риэнн кинулась к возлюбленному. Изящное тафтяное платье висело клочьями, где его разорвал тёмный маг Морган, и под этим весьма условным покрывалом грудь так и ходила ходуном, словно желе, поданное к столу морских путешественников в самый разгар шторма. — Я думала — тебя я больше не увижу…
— Ах, да… — Тристан уклонился от её объятий. — И осторожнее с моими волосами, а то, неровен час, и куколка найдётся.
Риэнн повернулась к товарищу своего возлюбленного, воплощению земной красоты лорду Себастиану Дорсину:
— Смогу ли я найти слова, о друг мой, чтобы достойно отблагодарить тебя — я вижу, мой Тристан отнюдь не впал в унынье, — возопила она, колыхнувшись к нему.
Себастиан поскрёб свою шею — всю в красных отметинках. Какие муки пришлось ему пережить?
— Ах, видишь ли, тут есть пара нюансов. Они чрезвычайно деликатны. А так же кое-что определяют.
— Скорее, первое, однако, чем второе, — добавил Тристан, и они оба захихикали.
Лорд Себастиан с обожанием смотрел на Тристана.
— Ты умничка моя, — сказал он. — Скорей ко мне, мой пупсик, мой умный сексуальный сукин сын…
Лишь когда Тристан, высвободившись из её объятий, направился к лорду Себастиану и принялся отнюдь не по-братски покрывать того поцелуями, до Риэнн дошло, что происходит нечто весьма занимательное…
— Знаешь, Сириус, хуже чтения бреда только чтение бреда вслух. Скажи, в чём провинился я? За что меня караешь?
Сириус вольготно раскинулся на диване, держа в руках книгу в невероятно кричащем переплёте. Услышав слова Ремуса, он усмехнулся:
— Помнится, Лили это читала, однако в то время и книжки не кишели такими пикантными подробностями!
— И что же это? — закатил глаза Люпин.
— «Брюки долой», — прочёл заглавие Блэк. — «Эротическое путешествие».
— Хочешь сказать, это Джинни читает?
— По-моему, у неё полный комплект, — Сириус метнул книжку в сторону кофейного столика, она упала вверх иллюстрацией, изображающей блондина без рубашки, зато в туго обтягивающих чресла бриджах. — Что не так, Ремус?
Люпин, роющийся в огромном ящике, пожал плечами:
— Я отправлял сову в Министерство с просьбой предоставить мне все наши старые записи, хранившиеся в моём доме. Я подразумевал списки Ордена, но меня поняли буквально, — он поднял виниловый диск. — Глянь — Прибрежные Роллеры…
— Этот точно из коллекции Снейпа, — наморщил нос Сириус.
Люпин вытащил следующий:
— Слушай, а помнишь, как мы слушали Шоколадную Лягушку?
— Ага, а потом они продали первородство «Фрювольным Доксям» и опопсились, — подхватил Сириус. — Питер ещё сох по их вокалисту… как там его звали? Найджел Хеслоп?
— Точно, он даже одевался так же. Помнишь — прозрачные каблучищи с заколдованной внутри золотой рыбкой?
— Знаешь, ретроспективно глядя в прошлое, могу заметить: мы должны были догадаться, что все закончится его работой на Тёмного Лорда.
Ремус не успел ответить: распахнулась дверь и появился Чарли Уизли. Лицо у него было весьма растерянное.
— Продолжая разговор, — подхватил он, — сообщаю: Эйден Линч на каминной связи. Он совершенно не в себе и вопит, что немедленно должен побеседовать с кем-то из вас. Вроде как Гарри сейчас в Праге…
* * *
При ближайшем рассмотрении фестрал оказался в единственном экземпляре. Он приземлился на крышу между Гарри и Драко, мягко зашуршав кожистыми крыльями, и затих. Чёрная костлявая спина… Белые, словно подернутые дымом, глаза уставились на юношей.
— Ну и урод, — словно между прочим, заметил Драко, — не находишь?
Фестрал в упор уставился на Драко, и Гарри взгляд опредёленно не понравился.
— Ты бы его не оскорблял. А то цапнет.
— Вот ещё, — Драко протянул к зверю руку. Тот продолжал какое-то время пристально смотреть, потом опустил голову и потерся мордой о ладонь. — Я фестралам нравлюсь…
— Им вообще никто не нравится.
— А я вот нравлюсь, — возразил Драко. И, в самом деле, фестрал продолжал тереться носом о ладонь. В представлении Гарри столь нежный жест меньше всего подходил этой смертеподобной лошадке.
— Не знал, что ты способен видеть фестралов, Малфой, — заметил Гарри. — На пятом курсе не мог.
Драко метнул в Гарри острый взгляд.
— Это ты в бестактной манере пытаешься выяснить, видел ли я, как кто-то отбросил копыта, а, Поттер?
Гарри пожал плечами:
— Я не знаю, видел ты смерть или нет. Только и всего.
— Всё было куда интересней. Я же сам помер — неужели забыл? — Драко опустил руку, но фестрал продолжил тереться об его плечо. — После этого я их и увидел. Вокруг Имения, на школьных землях. Они постоянно за мной таскались. Думаю, им просто нравится всё, имеющее отношение к смерти.
Гарри передёернуло.
— Я как-то ездил на одном. А ты?
К его удивлению, Драко чуть побледнел.
— Нет, — поколебавшись, признался он. — Не люблю верховую езду.
— Не любишь?! — захлопал глазами Гарри.
— Не-а.
— А поче..?
