========== Глава 3 ==========
Пришли они к избушке как раз к полуночи, заметил парень, как и то, что пусть они и шли молча, но от эльфа не веяло больше былой мрачностью. Со стороны казалось, что Фенрис пусть и сторонится чужака, но внутренне доволен компании. Весь путь он был оживленным, чаще реагировал хмыканьем на заметки парня. Старик подошел к могилке, не без труда снял Милосердие и воткнул его в землю, рядом с посохом.
— Эмм, вы не боитесь так оставлять?
— Хах, парень, а кому? Деревенские боятся заходить так далеко в лес, да и ко мне подходить тоже.
— А путешественники?
— Ночью? Ночью, здесь бродит только ветер. И трупы. Когда как.
— Ну да…
Пройдя в избу, Фенрис показал парню где можно положить вещи, умыться и поесть. Для ночлега он освободил свою кровать, сказав, что будет спать на воздухе. Они ни о чем не разговаривали, поэтому, как и раньше, стояла тишина. Но эльф явно о чем-то задумался, а Брей никак не решался спросить о чем. Когда парень доставал свои медицинские принадлежности на кухонный стол он вдруг сказал:
— И почему я не изучал целительную магию…
— Да, это сейчас бы пригодилось.
При этих словах Брей обернулся, и увидел, как старик развязывает бинт на ноге. Было видно уже половину ноги, но не видно живого места. Казалось, она была по колено вся черная. Лишь в некоторых местах, в отблеске свечи, виднелись серые линии.
— Простите, эм, что у вас с ногой?
— Последствия. Ты же, как говоришь, уже хорошо знаком с биографией Мириам? Так, вспоминай, при каких обстоятельствах я с ней встретился, — пока Брей вспоминал, эльф продолжил перевязку, как ни в чем не бывало. Но взгляд у него стал печальным, затуманенным.
— Ну, вы были беглым рабом тевинтерского магистра Данариуса, который…. Хотите сказать это от лириумного клейма?
— С возрастом, как мне объяснили, кожа становится более восприимчива к воздействиям извне.
— И лириум, как тяжелый элемент, стал въедаться в кожу?
— Началось все это лет десять назад, вроде. Некоторые части тела успели спасти, да вот только не все.
— И…вам не больно?
— Ко всему привыкаешь.
— А как вы…вы сказали, что вам удалось как-то спасти основные части тела? К кому вы обращались?
— Да, я…был тогда в Вольной Марке. Хотел закончить некоторые дела. Но, начались загнивания, и я вспомнил парнишку, которого спасла Мириам. Он был сновидцем. Жил в Тевинтере. Он и помог мне, в какой-то степени.
— А каким образом?
— Вывел лириум. Оттуда, где он еще не растекся.
— Это как-то повлияло на вашу дальнейшую жизнь?
— Хмм, ну…тот паренек говорил, что не даст мне и больше пяти лет. Наверное, он бы сейчас удивился.
— Пять лет? Почему так мало?
К этому времени, эльф уже успел перевязать ногу. Когда он хотел снять рубаху, запрокинув руки вверх, его лицо вдруг исказилось и он, поддерживая левой рукой правую, медленно их опустил. Брей ринулся помочь. Эльф, нехотя повернулся к нему лицом. Когда парень снял рубаху со старика, он увидел, что у него был перевязан плечевой сустав. Бинты были серыми, скорее от старости, ничем не пропитанные. Под ними он обнаружил сухую, потрескавшуюся, огрубевшую, и абсолютно, как цвет угля, кожу. Только вокруг расходились серые круги, напоминающие паутину. Парень не хотел долго рассматривать эту рану, дабы не смущать себя и старика, но пальцы сами потянулись потрогать кожу, на границе клейма.
— Парень, руки не распускай.
— Простите! — Брей отдернул руку. — Я видел такой же ожог у миледи Левеллан на руке, где была метка. Включилось чистое любопытство.
Парень рассмеялся своей неловкости и уже с серьезным лицом стал помогать дальше, надеясь, что его выходку не воспримут как-то не так. Но увидев краем глаза, мелькнувшую улыбку на лице эльфа, Брей вздохнул свободно. Почему-то от одобрения этого пожилого, хмурого и неприветливого мастера на душе становилось приятно. Потом старик, не без труда, но самостоятельно, надел свою куртку и вышел на улицу, разводить костер. А парень остался в избе, занявшись своей рукой, и немного размышляя над тем, что уже было сказано, и что можно сказать.
Перебинтовавшись, умывшись и подготовив место ко сну, Брей наконец выпрямился и осмотрел дом отшельника. Он был незаурядным. Снаружи дом казался большим, но внутри умещал в себя лишь кухню, совмещенной с прихожей, и еще меньше комнату рядом — спальню старика. На кухню, как и в спальню, выходило всего одно окно, занавешенное старым, грязным тюлем. На кухне по стенам висели засушенные травы, из столовых приборов были лишь две деревянные тарелки с ложками и котелок. По середине стоял потертый почти квадратный стол с тремя стульями. «Видимо, сюда кто-то, когда-то все-таки заходил». Само по себе, помещение несло ощущение серости, но не обыденности. А спальня, так и вовсе была темней кухни и походила на темный угол мышиной норы. Казалось, если здесь и живет кто, то только призрак.
