Была глубокая ночь, когда Брей вышел на улицу, но было невероятно светло. Луна освещала всю опушку так, что костер поодаль от могилы не вписывался в картину. Ночь была теплая, а небо ясное. Над головой виднелись миллиарды звезд. Брей сбросил с себя серость дома и подумал: «Сегодня все-таки выдался хороший день!». Фенрис сидел возле костра на стуле, стоявший ранее возле могилы. Присмотревшись, парень заметил длинные и глубокие борозды на земле. Видимо это был след, где тащили этот самый стул. От чего Брей удивился на сколько он был тяжелым, и на сколько старик не щадил себя:
— Почему вы не осторожны со своим телом, раз оно в таком плачевном состоянии?
— Потому что мне уже все равно, солдат.
— Вас больше ничего не держит в этом мире? — на что старик отреагировал странно: сначала повернул голову с улыбкой, а через мгновение она исчезла, уступив место скорби.
— Я…кхм, думаю, что…так и есть.
— Но вы не уверены?
— Нельзя быть полностью уверенным в чем-либо.
Брей, помялся еще пару минут, и пока размышлял над следующим вопросом, подошел к костру и сел напротив старика:
— Вы часто ссорились с Хоук?
— Конечно.
— Вы так спокойно сказали об этом. Почему?
— Если мы любили друг друга, это не означает, что мы не могли спорить и расходиться во мнении. Любовь — это то чувство, ради которого ищешь компромиссы. Этому меня научила Мириам. — Брей заметил, что сейчас мрачность старика совсем улетучилась, сменившись на возрастную мудрость.
— А по какому поводу ваши мнения расходились?
— Да почти по каждому. Помню, мы даже как-то повздорили о том, какие Хоук-младшему надевать носки. Когда мы осознали, какой темой является наш спор, сначала встали в ступор, а потом разошлись в истерике.
— Подождите, Хоук-младший? То есть Карвер Хоук?
— Ха-ха…да. У него было свидание. И Мириам вмешалась, скажем, в подготовку к нему.
— И как же он отреагировал на такое вмешательство?
— Как обычно. Наорал на нее и на меня за компанию. Ну, Мириам тогда это уже не мешало. У меня она научилась не слушать всякого рода глупости.
— И как же вы уживались с ней?
— Поначалу, она сглаживала все углы. Для меня это было в новинку. А она с семьей была всю жизнь. Она умела заботиться. А потом, научился и я. В этом оказалось ничего сложно, когда любишь и чувствуешь, то тепло, что тебе отдают, — почти все это время на лице эльфа проступала мягка улыбка, а глаза, пусть и были затуманенными от воспоминаний, но сейчас были чуточку ярче. Отчего парню больше не хотелось задавать вопросы, но они сами вырывались рекой:
— Бывали критические моменты, когда вы думали, что у вас не получится справиться с семейными правилами быта?
— Хмм, такое мы быстро забывали…. Кажется, когда мы только ушли из Киркволла, было тяжело. И потом еще какое-то время, перед ее уходом к Инквизитору. Тогда, вмешалась ее чертова интуиция, что вгоняла ее в депрессию.
— Неужели вы тогда подумывали уйти?
— Уйти? Я? Нет. Я бы ее никогда не бросил. Это она хотела уйти. Хорошо, ей хватало глупости рассказать мне о своих сомнениях.
— Не поделитесь? — Брей задал этот вопрос быстро, с нескрываемым энтузиазмом и не успел, как следует подумать. Отчего позже был немало удивлен и сбит столку, когда словил на себе недоверчивый, можно сказать злой взгляд сощуренных зеленых глаз. Тут парень опомнился и подумал, что ему откажут и, потерев затылок, опустил голову, не заметив также проступившей горечи старика:
— …На нее давил груз ответственности. Страх за семью. Это были основные причины. Этот груз был с ней всегда. По крайней мере, с того времени как я ее знаю. От него она и погибла. Мне только…надеюсь, что я хоть иногда помогал ослабить ношу, как она мою.
После этих слов, Брей решил больше не пытать старика и, поблагодарив за разговор, отправился спать. А эльф, остался сидеть, продолжая крутить в руках темно-красный шарф.
========== Глава 4 ==========
— Фенрис! Я не могу так! Все бросить…это…
— А нас значит, ты бросить можешь?
— Но это же ради…
— Не надо говорить, что это во благо нас! Даже твой обыкновенный визит до Варрика однажды обернулся западней собачников!
— Вспомнил тоже! Это совершенно не имеет ничего общего с нынешним разговором! На улице ночью всегда были мошенники, хулиганы и разбойники! Особенно в то время.
— Да, я вспомнил. И если ты забыла, то сейчас мы прячемся тоже из-за того времени! — Хоук застыла со стеклянными глазами, словно ее проткнули кинжалом. Нет, ей надорвали рану. Тогда Фенрис понял, что сморозил непростительную глупость. «Она уже точно не остановится».
— Я…Мириам, слушай…
— Нет, Фенрис. Мы поступим так, как ты сказалал ранее. Мне, конечно, было бы лучше знать, что ты останешься с ним, не смотря на опасность. Но, чтобы полностью исключить наихудший вариант, я согласна. Я напишу знакомой в Редклиф. Сначала заеду туда, а потом к Варрику, — эльф остался стоять не подвижно. Только напряженная челюсть и кулаки говорили о его чувствах. Хоук подошла к нему и обняла.
