— Теперь у Люцефера тоже есть мой номер! Просто супер!
— Да ладно тебе! Кстати, мисс Рейчел вернулась, приходи.
— Хорошо!
Я пошла по коридору, он выведет меня на первый этаж, а там через окно на улицу, а потом через окно в музыкальный зал.
Я выбежала из коридора, возвращаться в зал через академию опасно, а вот через окно туалета, пожалуйста! Только нужно быстрее, это все-таки мужской туалет! Благо — окна без сетки! Быстро выпрыгнула и пошла в сторону музыкального зала, нужно пройти через наш сад.
Не понимаю, что со мной? Но вот сейчас я вышла за стены академии, и мне стало страшно. Не понимаю, что происходит! Страх окутывает меня, как? Только что бегала от Джастина, а теперь в саду боюсь непонятно кого! Это уже странно, хотя я догадываюсь, что не так, но возможно, что это не правда!
— Юля! — крикнул мне кто-то, я посмотрела на право, из-за кустов выглядывал маленький старичок. Глаза серые, узкие, брови седые, как и борода, и волосы, скрытые под шляпой. Одет в костюм садовника, рука в перчатке держит ножницы. У него на лице появилась знакомая мне улыбка, и стало ясно, что это:
— Дядя Джони! Как я вас давно не видела! — я подбежала и обняла его. Чувство страха прошло! Как это? Неуже ли то, что я думаю!?
— Как ты моя маленькая, слышал, вышла за короля!
— Да! Но у меня выбора не было!
— Жалеешь?
— Нет, ну, не совсем!
— Расскажи старику, что у тебя за проблемы! Ты же помнишь, хороший психолог…
— Старый психолог! Хорошо!
Мы направились в глубь сада, там стояла скамейка под дубом. Мы часто любили здесь болтать, он всегда помогал справиться мне с трудностями, давая мудрые советы, как поступить! Вот и сейчас мне нужно поговорить, с Никой тоже можно, но порой старший человек может дать совет, который изменит все! Как однажды во втором классе, когда нас разбрасывали по классам с различными направлениями, я очень хотела в музыкальный, но боялась, перед прослушиванием сидела здесь и тряслась, а он тогда на этой самой скамейке мне сказал:
— Ты этого хочешь? — я кивнула, — Этого хочет твое сердце и твоя душа? — снова мой боязливый кивок, — Тогда иди и блистай! Когда чего-то хочешь всем сердцем никто, слышишь, никто не сможет тебя остановить. Если ты чувствуешь, что это твоя жизнь, твоя мечта, то дерзай, все зависит от тебя! Я хочу чтобы ты поняла одну вещь, каждый дракон силен своим телом, но важен еще и дух, желание и состояние души! В каком состоянии будет твоя душа, когда ты пойдешь в экономический? Она будет растоптана, порвана и раздавлена! Но я заню, что твоя душа может взлететь, и не просто взлететь, а даже выше чем летают драконы!
— Выше чем драконы!? — с трепетом, удивлением и каким-то счастьем спросила его тогда я.
— Да! Выше чем дрконы! Но только тебе решать идти туда или нет! Вся твоя жизнь будет зависить от одного шага! — затем я вздохнула, встала и пошла в зал.
Там за кулисами стало очень страшно. Что если провалюсь? Что если слова забуду? Что если упаду? Что если узнает отец? Таких "если" было миллион, миллиард! Я дрожала! Но вздруг кто-то положил мне руку на плече, это был дядя Джони, он приблизился к моему уху и шепнул:
— Иди и блистай! Покажи как можно чувствовать музыку, как можно рвать в клочья не применяя клыков и когтей! Один шаг! Все зависит от твоего выбора, либо вперед, либо назад! Подумай, нужно тебе это или нет?
А затем он испарился, но после его слов я все взвесила. Мне 7 лет, я учусь во втором классе, если струшу буду такой всегда! Я не буду ломать свое сердце, душу и итак уже подпорченную жизнь. Я попробую, я почувствую, и я решу! После этого ноги сами меня вывели на сцену.
Дрожь по всему телу, зал в темноте и только на меня светит прожектор. На зрительских местах сидят двое: директор и учительница музыки. В тот день все изменилось. Жизнь разделилась на до и после, я благодарна дяде за тот разгавор, после него во мне действительно что-то начало жить!
— О чем задумалась? — спросил он, видя мой ступор.
— Да так, настальгирую! — сказала я и села рядом.
— Ну, рассказывай, о чем думала, когда шла, точнее бежала!
— Я от Джастина, он в своем репертуаре!
— Не изменится пацан! Ты бы с ним поосторожнее, мало ли, может он одержимый!
— Я осторожна!
— Но, думала ты все же не о нем!
— Правильно. Я думала о Джеке и о своих страхах, — старик взглянул на меня вопрошающе и более серьезно, — Понимаешь, он такой непонятный для меня, одно мое слово меняет его настроение кординально. Он попросил все ему объяснить, мое поведение в студии и дома, это как небо и земля! Ноя не знаю, как ему рассказать. Как объяснить? Я разговаривала с ним дома и боялась, но в академии мне не страшно, что-то внутри меня снова ожило и готово было дразнить Джека, как всех остальных. А теперь я вне стен академии, и мне снова страшно, но потом появился ты, и что-то успокоилось.
— Кажется, ты и сама догадываешься, просто признайся сейчас себе, а потом ему, — он взглянул так, словно говрил: "Давай".
