— В детстве отец часто запир меня на чердаке нашего дома, хотя не только в детстве, всегда так делал, затем он уходил на работу. После этого, — я проговаривала все с трудом, каждое слово дается нелегко, выдох, — мама создавала купол, чтобы нас не видели камеры, видели они только то, что она хотела. Потом она учила меня танцевать. Мама знала, что в академию, меня отправят точно, поэтому она хотела помочь мне с увлечением и показала пару движений, а я повторила. Конечно с начала не получилось, — я улыбнулась, — но мне понравилось, поэтому мы продолжили. До академии мама научила меня петь и танцевать, но она никогда ко мне не прикасалась, максимум — погладит по голове. Но никогда не обнимала, отец запрещал. Однажды, она пришла ко мне вечером после того, как я заснула, отец разрешал ей меня укрыть и посмотреть, но она не удержалась и погладила меня по голове. После этого дверь захлопнулась и я услышала крик. Через балкон я попала к ним, через щель занавески пятилетняя девочка увидела сцену насилия, как отец насилует мать на кровати, избивает и унижает, а она уткнулась в подушку, чтобы не разбудить "спящего" ребенка, — я всхлипнула носм, слезы так и хотели покатиться водопадом из глаз, — Это было ужасное зрелище. Я убежала к себе, когда мама еще раз хотела ко мне прикоснуться, там на чердаке, я отпрыгнула от нее и спряталась за шкафом, после чего мама сказала, плача сказала:
— Юля, милая, выйди ко мне, если ты уйдешь от меня, то я умру, ведь только ты держишь меня и спасаешь от самоубийства. Я бы давно умерла, не будь тебя! Прошу, не отвергай меня, будь у меня права, давно бы уехала с тобой!
— Мамочка, не умирай!
— Крикнула я тогда и выбежала к ней, хотелось обнять, но страх перед отцо мне не позволил. Когда же пришло время идти в академию, мой первый класс. Отец разрешил матери довести меня до дверей. Тогда она присела и прошептала
— Юля, милая, забудь все, что тебе говорил отец! Ты красивая, умная, добрая и сильная! Оставайся такой! Прошу тебя, будь собой! И никогда не забывай о гордости, балерина всегда держит подбородок высоко, выше остальных! Да, ты не умеешь превращаться, но не смей из-за этого позволять другим манипулировать собой! Стань храброй, иначе всегда будешь трусихой, решись на поступок, который должен будет перевернуть все с ног на голову! Покажи всме, что ты способна сделать то, на что даже сильные драконы не способны! И тогда с тобой будут не просто считаться, с тобой будут советоваться! Всегда, весгда слушай сердце, она подскажет правильный выбор, и ты не упустишь момент! Поняла? Иди! Иди и никогда не забывай моих слов, потому что больше я не смогу их повторить!
— После этого я пошла в здание. Эти слова изменили меня, но не в тот день, а в день, когда нас разбрасывали по классам. Отец хотел отправить меня в экономический, чтобы хоть какая-то польза была от "ошибки природы", но сердце и душа хотели музыку, танцы! Один старик и мама, их слова позволили сделать выбор, либо сейчас, либо никогда! Я сказала самой себе, что, если сейчас я не сделаю этого, то останусь трусихой навсегда! И вышла! Коленки, хотя нет, вся дрожала тогда. Обхватила руками микрафон, чтобы не упасть и спела, потом танец, все было как в тумане. Были только я и музыка! Потом, когда все закончилось, мой поклон, а затем от страха упала на колени. Директор и учитель музыки подбежали ко мне, и шепнули, что меня точно возьмут! Так и было, я очень благодарна маме за те слова! Но мне так страшно за нее. Раньше я была баксерской грушей для отца, а теперь он срывается на ней или уже убил, Джек, что если ее уже нет? — слезы вырвались на свободу, мысль о смерти самого близкого, того кто научил чувствовать музыку, не бояться и быть сильной, просто пугает меня, — Он же ее…
— Эй, не плачь, пожалуйста! — Джек говорил это раздраженно, но остановить это не всилах никто, это выше моих сил, — Юля, — я закрыла рот ладонью, чтобы не разреветься окончательно, — Тихо, — он шепнул мне и положил руку мне на плечо, затем прошелся по спине и обратно. Он меня гладит? Но это ни сколько не помогает! — Черт, иди сюда! — он рывком прижимает меня к себе и обнимает. У меня нет того состояния, которое было во время его приближения у стены, мне стало так спокойно, легко, словно никто меня никогда не тронет, потому что я рядом с ним. Он прижал меня сильнее. Я же уткнулась ему в грудь и спросила:
— Джек, — в ответ мычание, — Когда я убегала от Джастина, то знала, что меня защитят, потому что была в стенах академии, каждый там постоит за меня, поэтому я так себя раскрепощенно вела. Но как только выбежала за ее пределы, чтобы пройти к окну, ко мне вернулись страхи, и самый главный из них — это отец. Джек, мне страшно, что он приедет и снова меня увезет!
